Welcome to the Rockstar Magazine

Странная история Smooth джаза

Нарратив / Narrative 26 январь 2019
 (photo: )

Это, пожалуй, один из самых непопулярных и высмеиваемых музыкальных жанров, однако история smooth джаза не настолько плоха, как может показаться. В одной из глав отличной серии Earworm от Vox Эстель Касвелл исследует взлет и падение этой музыки, ставшей классическим фоном для общественных мест, и задается вопросом, стоит ли пересмотреть мнение о ней.

Безоговорочной звездой smooth-джаза стоило бы признать самого Сонгберда, человека с безумной прической по имени Кенни Джи. Он играл во время инаугурации Клинтона и однажды побил мировой рекорд, держа одну ноту в течение 45 минут. Самый-самый что ни на есть smooth-джаз вышел из его саксофона и, как ни крути, был легко узнаваем в жанре, где, казалось бы, ничто не должно было выделяться.

 

Earworm находит первые следы стиля в творчестве Гровера Вашингтона-младшего на СTI Records и других творческих деятелей вроде Уэса Монтгомери. Пока Майлз Дэвис исследовал сложные звуковые текстуры, джаз взял курс на свободную импровизацию, отойдя от привычной тональности так же, как и классическая музыка в свое время. Результат был ближе к r’n’b и соулу с импровизациями поверх основной темы или каверами популярных хитов шестидесятых. Это явление можно рассматривать как значительное продвижение джаза в Great American Songbook наряду с бродвейскими хитами. Если Колтрейн смог конвертировать My Favorite Things в кубизм, то нашлось место и для риффов Уэса Монтгомери поверх грува в Goin’ Out of My Head от Little Anthony and the Imperials.

И от Монтгомери мы переходим к Джорджу Бенсону, шелковисто-гладкому и безусловно фанковому. Его записи получили статус платиновых, что кое-что да значило в эпоху рассвета рока и заката джаза.

 

Но, как замечает Earworm, smooth-джаз проявил себя только когда в дело вступила коммерция. Так как свободные станции были выкуплены корпорациями, исследователи рынка разделили аудиторию на целевые группы. Женщина из одной такой группы описала музыку Бенсона и Боба Джеймса как «smooth»-джаз («гладкий, плавный»), и название прижилось. Неудивительно, что в 1987 году именно западное побережье стало колыбелью первой smooth-джазовой станции — лос-анджелесской KTWV 94.7 THE WAVE, обителью самых расслабленных грувов с самого начала истории джаза и поп-музыки. Другие станции вскоре пойдут по их стопам, дойдя до пика популярности в 1994 году, когда Кенни Джи получит премию как лучший эстрадный артист по версии American Music Awards. Как выразился один рекламщик, это был «мягкий звук для грубого мира», но на деле он стал комфортным фоном для офисного планктона.

Ирония судьбы заключалась в том, что те же силы, что вознесли smooth джаз на вершину, низвергли с нее же, так как новая технология составления радио-рейтингов продемонстрировала неспособность отделять музыку от фоновых звуков. К 2008 году smooth джазовые радиостанции пришли в упадок по причине невостребованности, и мировой экономический кризис уничтожил их.

 

В этом есть закономерность, ведь smooth джаз был саундтреком к мечте о капитализме, со старательно сглаженными острыми углами и эскапизмом, обращенным в мелодию. Но когда эта мечта растаяла для всех вокруг, испарился и smooth джаз. Тот же софт-рок хотя бы оставил нам песни и истории о душевной боли.

И все же не будет удивительным, если smooth джаз ожидает ностальгическое, отчасти ироничное возвращение. Если японский City Pop, работающий с похожими текстурами, способен рассказать недовольной молодежи о прекрасной несбывшейся мечте, Чак Манджони не может быть совсем не у дел. И это очень здорово! ◼

Article rating:

vote data

Write a Comment

You have to be registered in order to comment on articles and send messages directly to the editorial team. Please login or create a free user account.