Yep It`s Not Nope

Татьяна Лагода. Наваждение

Letters / Poetry, Letters 17 Сентябрь 2016
<p><em>Брейгель. Жатва</em></p> (фото: )

Брейгель. Жатва

Engva indeo olos

Тени черны,
Тени черных ветвей
На пролившихся окнах...
Чертова мать очертила метлой
Свой кровавый чертог — и во мрак!
Четки нечетны,
Тщетны попытки уйти
От просчитанной пытки...
Плевое дело направо-налево
Танцует несмело за так.

Восемь ресниц,
Восемь виселиц, спиц
И веревка на пальцах.
Из-под ногтей
Вычищаю ваш вежливый запах
На снег.
Я — имярек,
Отражение в полых глазах мироздания...
Духи удушья — это демоны
Порванных век.

Легкий озноб,
И Ян Кертис давно уж
Молчит по-английски...
Маска лица
Оставляет желание вырвать
Глаза и ответ.
Полный привет!
В параллельной вселенной
Мне все параллельно...
Так безраздельно
Убивает меня
Ваше веское «нет».

Кожа — важна,
Когда лезвие жжет
И обуглены нервы.
Можно сжимать
До упора напор,
До потери дыхания... бред.
Какого рожна!
Одержимо пульсирует жажда
Банального счастья?
Но на запястье
Останется тот же
Отчетливый след.

 

Внутренний Лондон

Не то чтобы скрипки,
Но как-то опять невпопад...
Шедевр затихает,
Еще не успевши родиться,
И теплым котенком
В ногах суетливо ютится
Когда-то стремительный,
Словно мгновенье, гепард.

Опять наугад. Я шепчу
Вместо песен молитвы,
Рисую тебя на стекле
Фиолетовой тушью.
Ни много, ни мало,
Но джаз умирает — ты слушай,
Как медленно гаснут
Еще не остывшие ритмы.

Немного еще — мы уедем
Во Внутренний Лондон,
Где можно стирать с фотографий
Мотивы и рифмы,
Где даты не вАжны —
Имеют значенье лишь цифры,
Где дни выкипают
Бесчувственным запахом кофе,
Где Вы, мон сеньор, —
Только мой, и здоровая печень,
А небо ванильного цвета
Не требует смерти...
Все это случится
Как можно быстрее, — поверьте!
Все это бесплатно,
Поскольку платить уже нечем....


Восьмой

Как с чистого листа с куста стригу мотивы,
Ты в очередь за сном не полностью, но вкратце...
Сегодня день седьмой и хочется остаться
Без права на расстрел орущих демонстраций.

Сегодня день седьмой. Я с Вавилонской Девой
Играю в преферанс, где на кону день первый.
Отличный коленкор, чтобы у всех и сразу....
Я посылаю письма то в Пизу, то в Педазу.

Сегодня день седьмой. По твари каждой паре,
По принципу «не верю» в лошатеми кантаре,
И в каждом полусне я вижу полубога,
Разбитое пенсне, плывущую пирогу.

Сегодня день седьмой. Я — Данте алегорик,
Аллергик, мизантроп, шизо и алкоголик -
За право вечно жить меняю сны и лица...
На море полный гриль и ноет поясница.

Сегодня день седьмой. Бобер, я выдыхаю
Последний солнца луч, шуршу седой листвой.
Сегодня день седьмой. Пока Бог отдыхает,
Я в Книге Бытия рисую день восьмой.

 

Катран

Вот именно, что всё....
Побелка осыпается с лица...
Я умираю медленно и вязко.
Я вами налилась
По горло, под завязку
И лишь плавник катрана
Вместо сердца.

Вот именно, что всё...
Пергамент лиц свернулся,
Забиты пеплом вены
Вежливых побед.
Все чаще режет спину
Небесный парапет,
А я не дождалась,
Ты зря ко мне вернулся.

Вот именно, что всё...
Теперь не будет крови:
Оторванные руки
Молчат беззвучным стоном.
Растерзанное сердце
Впиши в мой счет,
Сжимая ржавой кровли
Жеманные края...

Вот именно, что всё...
Теперь твоя пора...

 

Круги Малевича

Черные круги под глазами Малевича...
Я — гений, я создал Квадрат Шендеровича,
В малейших подробностях выжег конечности,
Овалы, продольности и поперечности.

Меня чертыхает не чертова бабушка,
Принцесса Диана, Прокрустова внучка,
За поездом скорым бежит, спотыкается
Каренина Анна и рыжая Жучка.

Рисую на горле своем ватерлинию,
Любуюсь в стекле на тончайшую талию...
Пиши свои тексты — уедем в Анталию,
В Монголию, Англию, в ссылку на химию.

Жжет маска лица — я в театре за мима —
Меняю меня на прокисшие мины,
Белею от злости, стираю с картины
Эпоху не мнимой моей пантомимы.

Мы прима актеры в спектаклях дель-арте,
Исколоты руки, кропленые карты,
Картавые рты, обожанье из ложи,
Но все же с тобой мы едва ли похожи...

Похоже, сегодня придется напиться...
По старой традиции хиппи — «Кеглевича»...
Безлунною ночью — мы вещие птицы,
С утра — под глазами Квадраты Малевича.

 

Лица

Давай накуримся дури не пасмурным днем,
Давай накуримся дури, друг в друга втыкнем
Любопытно-пытливыми взглядами,
Отбросив охотно походку навязчивой похоти...
И я покажу тебе все свои лица —
По ясные сны опуская глаза в вино, в вату,
Виновата... винтом витьевата
От брата к братьям, от стола к кроватям,
От кровати к распятью.... Не по понятьям...
В платье божественно белом, торжественно черном
Пела... На вело-метле танцевала над городом...
Рыжая ведьма... я ведать не ведаю, что творю,
Но веду тварью дрожащей
Тебя, дорожайший, животворящий источник
Моих сумасшедших желаний,
Маний, оформленных фобий,
Фиктивно-оферных плакатов,
Пересечений иссеченных губ поцелуями смерти,
Квадратных кругов карусели кривой круговерти...
И я рассмотрю все твои краски
Без тени опаски, без тайны огласки...
Лишь белой повязкой навязчивой ласки
Закрой мои глазки, нет, милый, глазницы
От шприца до спицы, от спицы до поясницы...
Но голос дрожит твой, чего-то боится...
А может быть спиться, скуриться, скурвиться,
Скулы изжечь пресловутым окурком совести,
Белою повестью склеить постылые праздники...
Не руку тянуть к упрямству твоих волос,
А исполосить сухими глазами надгробие исподлобия...
А после бледнеть перед божьим отстойником,
Блудливою блядью пошатываться на подоконнике,
Бездарным дерьмом растекаясь по лавочке чести.
По части несчастного дня раскрутить на запчасти
Мое отчужденье... От счастья — причастье,
Прочавкать последний трамвай к вероломному Джа,
Отжаться провиной на стеклах,
Нырнуть свежесваренной пицей
От шприца до спицы, от спицы до поясницы...
Копченой спиною самоубийцы мелькают
Опухшие дни, как листают страницы...
А хочешь, родной, я тебе подарю свои лица?..

 

Наваждение

Страх через глаза осколками света
Вето, как ветхий старик,
Криком пугающий стаи...
Снег не растает...
Черной приторной тканью на вкус...
Дуло в окне, продуло дуру,
Как паутинкой под кожей...
Можно? Спасибо. Я тихо пройду
Легким прозрачным бегом...
Снег не растает...
Тайно по памяти пальцами в лужу...
Нет! Я не сужу ... Очень узкие двери...
Верю — не верю в потерю
«Тетеря», — кто-то сказал
И уставился в лето крашеным ногтем...
Вот те на! Весна на пороге
Косы богам заплетает.
В дороги скрутились полые вены...
Так неестественно брызжет слюною время.
Темя с клеймом, где твое имя?
Мимо опять... Пантомима мнима,
Немая картинка растраченной жизни...
Я написала в конверте письмо,
Вот оно.
Яркой тесьмой на окне твои крылья...
Жиром торжественно мажет безжалостный мир.
Сердце без крыл...
Да какие же крылья у сердца?!
Дверца и панцирь, истина радужкой глаз.
Скорбная помощь — очень хорошая служба,
Скорая немощь — залог неестественной дружбы —
Так без нужды приезжает на раз.
Проседью зимней распухшая язва весны
Осень вплела в волоса паутинками слез...
Лейкоцитоз — это так, воспаление нервов,
Платье из лезвий, веночек из вяленых роз..

голосов

Вы должны быть зарегистрированы, чтобы комментировать статьи и отправлять сообщения непосредственно редакции. Пожалуйста, войдите или создайте бесплатную учетную запись пользователя.