Yep It`s Not Nope

Вне кинотеатра: Очень странные дела

Cinematrix / Cinematrix 17 Сентябрь 2016 / Михаил Дзюба (author)
 (фото: )

Любование восьмидесятыми логично подходит к своему завершению. Больше не пронять зрителя камбеками героев боевиков, заигрываниями с реминисценциями или реверансами к восмидесятническому китчу. Все недавние попытки вернуться на три десятка лет назад, допустим, Супер 8 или, скажем, Машина времени в джакузи — не более чем признание в любви к собственной розовощекой юности режиссера Дж. Дж. Абрамса и артиста Джона Кьюсака. Даже Эш против зловещих мертвецов оказался, в сущности, самолюбованием (да и чего уж там — самоиронией) Сэма Рэйми и бенефис порядком покрывшегося нафталином Брюса Кэмбелла, хотя сериал апеллировал к эстетике и бронебойному юмору оригинала. Шоураннеры (также ответственные за львиную долю сценария и режиссуру) братья Мэтт и Росс Дафферы бесспорно понимали, что запускать очередную подделку «под 80-е» затея, возможно, не самая провальная, однако слишком обыденная, прости господи, «мейнстримовая». Поэтому Очень странные дела не симулякр, а лента, которая могла быть снята исключительно в восьмидесятые; будто забытая пленка одного из мэтров была случайно обнаружена в дальнем углу пыльной студийной полки.

1983 год, городок Хоукинс, затерявшийся где-то в глубинке штата Индиана. Тут опрятно, уютно и скучно, а самое ужасное происшествие за последние пять лет — на старушку накинулась сова, перепутав ее прическу с гнездом. Но одним теплым осенним вечером странным образом исчез 12-летний мальчуган Уилл Баейрс (Ной Шнапп). Его мать Джойс (Вайнона Райдер) тут же бьет в набат: просто так ее умный и тепличный сын пропасть не мог. Поиски возглавляет местный угрюмый шериф Джим Хоппер (Дэвид Харбор), склоняющийся к тому, что мальчуган всего-навсего убежал. Параллельно берут расследование в свои руки друзья-одноклассники Ноя — смышленый Майк Уиллер (Финн Вулфард), жовиальный Дастин Хендерсон (Гейтен Матараццо) и негритенок-истерик Лукас Синклер (Калеб МакЛафлин). Но вместо друга в дождливом лесу ребята обнаружили странную коротко остриженную девочку, которую привели домой и назвали Одиннадцать (Милли Бобби Браун). Пока мальчишки задаются вопросом, что делать с пришельцем, девочка пучит большие глаза, молчит и с жадностью ест все подряд. А с секретной правительственной базы, находящейся неподалеку, выдвигается отряд недобрых ученых под предводительством доктора Мартина Бреннера (Мэттью Модайн).

Очень странные дела пусть и толстыми нитками, при этом незаурядно сшивают жанровую пестроту — мистика, хоррор и фантастика инкрустированные различной псевдонаучной ерундой бывшей в ходу в то время, например, феномен электронных голосов. Таким образом, братья Дафферы обращаются к определенной целевой аудитории — выросшие в 80-е американцы. Другим без пояснительных сносок, зачем городить огород, скорее всего, понять будет затруднительно. Но для зрителя знающего данный отрезок кино, ко всему прочему внимательного, обеспечена радость узнавания. Дафферы с чистым сердцем вставляют кадры из классических и культовых картин: вот в тумане леса древоподобная фигура из Тыквоголового Стена Уинстона, вот Одиннадцать, в подвале и завернутая в одеяло — это, разумеется, из Инопланетянина Стивена Спилберга. И далее по списку.

Впрочем, авторы не ограничиваются пестрыми бусами из цитат. Дела живут в восьмидесятых: рации размером со шлакоблок, настольные РПГ-игры, билеты на Полтергейста, постеры Нечто и Челюстей, фигурки Йоды — тут не столько реконструкция, сколько работающий здесь и сейчас портал в прошлое. Конечно, можно было бы повести носом, мол, не велика заслуга — расставить перед камерой артефакты из магазина антиквариата. Но братья Дафферы строят изображение на ламповых цветах VHS-кассеты, звук на склейках между сценами дают с характерной задержкой — и в душе теплеет. Что уж говорить про стилизованные титры или синтипоповые ретромелодии музыкального оформления (если что, отсылающие к полотнам Вангелиса для Бегущего по лезвию). Да и вообще, Дафферы на совесть поработали с саундтреком: уже в первой серии играют Jefferson Airplane, The Clash и Modern English.

Так или иначе, Очень странные дела не только ностальгическое путешествие. Сериал рассказывает вполне занятную историю. Там, где должно быть страшно не будут пугать тривиальным «бу!» из-за угла, а проведут через напряжение светом и тенью. Там, где должно быть интересно, закончат многоточием, чтобы наверняка включить следующую серию.

И все же главные тут — дети. Авторы сознательно оттеснили взрослых артистов на периферию, отдав им те самые взрослые функции: обеспокоено названивать по телефонам или исправлять ошибки эксперимента. Мальчики и девочка совершенно изумительные. Они ведут историю вперед, открывая перед своими героями все новые горизонты — познания, дружбы, ответственности, грубости и озлобленности, но в тоже время красоты нашего мира. Именно в этом контексте Очень странные дела становятся тем самым «аутентичным восмидесятническим» фильмом. И Спилберг, и Данте, и Карпентер, и Лукас, и Уинстон и все-все, на кого без умолку ссылаются Дафферы, были гуманистами. В своих картинах режиссеры, в первую очередь, рассматривали хрупкость нашего бытия (которую так легко нарушить одним неосторожным движением политиков или очередным испытанием оружия), где дети определенно спекулятивный, но наиболее яркий способ эту хрупкость репрезентировать. И Очень странные дела без сомнения лучший способ еще раз напомнить эту азбучную истину 

Михаил Дзюба

Author

Михаил Дзюба

голосов

Вы должны быть зарегистрированы, чтобы комментировать статьи и отправлять сообщения непосредственно редакции. Пожалуйста, войдите или создайте бесплатную учетную запись пользователя.