Yep It`s Not Nope

Глухонемой в телефонной будке

Past Perfect / Past Perfect 27 Октябрь 2018
<p>Фото Лу Рид, 1973</p> (фото: )

Фото Лу Рид, 1973

Легендарное интервью Лестера Бэнгса с Лу Ридом, превратившееся в противостояние двух эго-маньяков, впервые было опубликовано в журнале Let It Rock в ноябре 1973 года.

Вы входите в зал ресторана Holiday Inn, с нетерпением ожидая встречи с одним из лучших музыкантов и мыслителей нашего времени. С Лу Ридом, который со своей группой Velvet Underground пел о дрэг-квинз и героине за пять лет до того, как одержимость этими вещами поразила массовое сознание.

Он вернулся на сцену как сольный артист с помощью Дэвида Боуи, который прошлым летом в Англии спродюсировал альбом Transformer — яркий образчик напомаженного рока. Затем, наконец определившись со своей сексуальной ориентацией, он женился на актрисе и официантке по совместительству Бетти (сценическое имя Криста) Кронштадт.

Лу Рид и Бетти Кронштадт

При всем при этом Трансформер и синглы стали огромными хитами. Лу Рид теперь не только легенда — он звезда. В одном из прошлогодних интервью Лу заявил: «Я могу создать атмосферу, даже не открывая рта, просто находясь в комнате».

И он был прав. Ты садишься за стол и минуты не проходит, а ты уже не можешь не ощутить неприятное присутствие этого толстяка на другом конце стола со своей блондинистой невестой, хотя в комнате еще целая куча людей. Когда он встает и подсаживается ближе, я чувствую такой дискомфорт, что у меня начинает дергаться веко. Дело не только в том, что вблизи Лу Рид не похож на звезду рок-н-ролла. Лицо бледное, как из дома престарелых, а над поясом брюк выпирают жировые валики. Весь день он пьет двойной виски Johnnie Walker Blacks, руки постоянно дрожат, и когда он берет стакан, ему приходится склонять голову, иначе он не донес бы до рта. Когда он напивается, левый глаз начинает косить.

Однако несмотря на состояние, он вполне оправдывает репутацию человека, у которого невозможно взять интервью. Он сверлит вас злым, раздраженным взглядом, он скрипит, хрипит и лжет вам в лицо — и вы ничего не можете с этим поделать. Он лжет о своей музыке, об обложках своих альбомов («Это я в женской одежде на обратной стороне Трансформера»). Больше всего он лжет о самом себе. Но он считает это нормальным: «Я почти никогда не говорю правду».

Transformer, 1972

Короче, в этом он так хорош, что невозможно разозлиться на него всерьез. Вот и журналист из New Musical Express Ник Кент — не может, хотя прямо посередине вопроса Лу обрывает его репликой: «Тебе не жарко в этом шарфе?»

— Нет, — с трудом выдавливает из себя Ник. — Я простужен.

Попробуй растирку Vicks Vapo Rub с ментолом, — советует Лу. — Я сильно простыл в Бостоне, и мне помогло. Ты должен оставаться в постели два или три дня с этой гадостью на груди, накрытой полотенцем, и время от времени кто-нибудь небрезгливый должен залезать пальцем в банку и втирать в тебя это дерьмо. Помню, когда все поголовно жрали кислоту, — продолжается полет его мысли, — кто-то принес из магазина Dippity Do, гель для укладки волос, и все просто офигели, какая это классная хрень. Мы побежали в ванную, разделись и вымазали на себя целую банку Dippity Do.

Навеселе он любую фразу превращает в шутку, у него действительно есть чувство юмора! Однако здоровье вызывает опасения у его друзей и фанатов. На эту тему он тоже не прочь пошутить. В какой-то момент я спросил, когда он собирается умереть.

Я собираюсь дожить до глубокой старости и выращивать арбузы в Вайоминге. — После этого он делает еще один глоток, и запальчиво заявляет: Я выпил больше, чем вы двое вместе взятые.

Гордишься собой?

Да. Вообще-то, нет, просто этот стаканчик для скотча так мал, что приходится сосать его, как соску. Я пью постоянно.

И как это действует на твою нервную систему? — задал я пробный вопрос.

Разрушает ее, — просиял он.

И когда же ты собираешься перейти от виски к арбузам?

Ну, мое время придет. Сейчас мне уже надоело тянуть этот ликер, но здесь нет ничего достаточно крепкого. Если бы мы пили 75% саке, или что-то в этом роде, тогда я смог бы напиться...

С такой же ошарашивающей откровенностью он говорит о наркотиках: «Я принимаю наркотики только потому, что в двадцатом веке взрослый человек в большом городе должен постоянно принимать какие-то препараты, просто чтобы поддерживать себя в нормальном состоянии. Тебя бросает то вверх, то вниз, и для равновесия приходится принимать те или другие препараты. Не для того, чтоб кайфануть, а просто чтобы чувствовать себя нормально».

Нормальный Лу Рид тянется к пачке Marlboro. Когда он взял спички, вырвал одну из книжечки и прикуривал, руки дрожали так сильно, что было удивительно, как ему вообще удалось.

Интервью получалось сказочным, и я почувствовал, что настал момент поговорить о сексе. Относит ли он себя к артистам гей-сцены, если говорить о каком-то конкретном периоде или вообще? И как, по его мнению, его музыка влияет на людей?

И тут его наконец прорвало на ответы. Послушайте, детки, вы думаете, что у кого-то может случиться кризис идентичности и сексуальные девиации лишь потому, что он разок попадет на концерт Дэвида Боуи, который выходит на сцену в помаде и блестках? Так послушайте папашу Лу — о педиках он знает буквально все.

— В наши дни макияж — это просто вопрос стиля, как и обувь на платформе. Если человек гомосексуален, макияж волнует его в последнюю очередь. Вы не можете притвориться геем, потому что быть геем означает сосать член или трахаться. Думаю, очень просто отличить гея от натурала, который хочет притвориться геем. Когда дойдет до дела, он скажет: «Я хочу быть геем, я бы хотел сделать то или это, но не могу». И точно так же, если гей захочет притвориться натуралом, скажите ему: «Ну, давай, иди в постель с девушкой». Ничего не получится, потому что у него на нее просто не встанет.

Сейчас очень популярна идея насчет того, что каждый бисексуален, но, я думаю, что на самом деле бисексуалов очень мало. Я мог бы заливать, мол, если мой альбом каким-то образом поможет людям решить, кто они или что, я буду чувствовать, что выполнил миссию. Но я ни хрена этого не чувствую. Я вообще не думаю, что альбом должен что-то делать. Вы не можете прослушать запись и сказать: «О, эта музыка превратила меня в гея, теперь я буду геем». У многих людей за всю жизнь бывает один или два гомосексуальных эксперимента, но они остаются такими, как были. Это совершенно ничего не меняет. Это невозможно — превратить человека в гея с помощью музыки или какой-то там литературы, потому что он уже тот, кто он есть. Генерал Франко говорил: «Дайте мне ребенка семи—восьми лет, и он будет моим». К тому времени, когда у подростков начинается половое созревание, их ориентация уже определена. Парни, которые делают макияж, делают это просто ради развлечения. Почему мужчина не может красить лицо, как это делают женщины?

Смена сексуальной позиции удалась Лу Риду лучше, чем любому из гор-видалей или джиллов-джонсонов. Парни толпами «выходят из шкафа» и признаются, что они — сюрприз-сюрприз! — гетеросексуальны! Ха! Единственный прокол в рассуждениях Лу — это то, что в глазах молодых людей семидесятых он предстает продуктом жесткой эры дуализма, выросшим в аду пятидесятых под присмотром сварливых домохозяек. Следуя его логике, ты можешь быть или образцово «нормальным» гетеросексуалом, который проводит свои выходные в одиночестве в красивом пригородном домике, в противном случае ты — грязный развратник, пробирающийся по сточной канаве на четвереньках. Слушая его, невольно задаешься вопросом: сколько из его песен написаны о людях, с которыми он был знаком, и сколько — о нем самом. Если, к примеру, Perfect Day — автобиографическая песня, то он должен испытывать ужасающее отвращение к себе. В общем, нелегкое это дело — жить в соответствии с собственной легендой.

Если раньше Лу Рида воспринимали как самую загадочную личность в роке, после того, как он признался в гомосексуальности, а затем снова вернулся в ряды натуралов, то теперь многие, особенно в гомосексуальной общине, считают, что он — просто наблюдатель, который использовал гей-культуру в своих целях. И, черт, ведь они могут быть правы! Когда я спросил его о планах на следующий альбом, он ответил: «Возможно, я запишу альбом с анти-гейской песней „Вернитесь в свои шкафы, чертовы педики!“ Пожалуй, я так и сделаю!».

Но давайте просто предположим, что Лу Рид гей. Если да, можете ли вы представить, чтобы гомосексуалист сказал нечто подобное? Может, именно это делает его таким мастером в написании песен — у него есть чувство стыда? Или окончательное доказательство его полной нормальности — это вызов его стремлению быть первым среди самых ненормальных? Подобно тому, как самые продвинутые приверженцы садомазо используют для своих игр правила из книг, написанных столетия назад, каждый либертарианец заканчивает в одиночестве, лениво почесывая свои яйца. Прямо цитата из Лу, что он произнес ранее в тот же день: «Все пытаются докопаться до тайного смысла лирики. Каждому кажется, что в моих песнях есть какой-то подтекст, какая-нибудь интересная история, но на самом деле это просто раковины от устриц, которых давно съели».

Концерт прошел нормально. Отзывы об этом туре были очень разными — в зависимости от ожиданий авторов и от того, в каком состоянии был Лу к началу концерта. Его группа — кажется, Стив Катц нашел их в каком-то из колледжей, — вполне справляется с его репертуаром.

Но здесь, возможно, кроется тонкий расчет. У Катца, по всей видимости, не было недостатка в выборе: он мог бы собрать группу из ярких личностей,  a la Elephant’s Memory, или он мог собрать команду из безликих сессионных суперпрофессионалов, если не хотел, чтобы кто-то отвлекал внимание от Лу. Но то, что у него получилось — это кучка школьников, которые, так уж случилось, являются одними из самых уродливых кретинов, когда-либо выходивших вместе на сцену!

Это парни являются абсолютным воплощением бездарности из Флашинга, Нью-Йорк, или Гобокена, Нью-Джерси. Они настолько ничего собой не представляют, что не могут быть безликими, вы не можете игнорировать их присутствие на сцене, из-за того, насколько резко они контрастируют с Лу Ридом в его кожаном прикиде.

Лу Рид, всю свою карьеру построивший на сексе, ясное дело, должен иметь подле себя асексуальную группу. Вероятнее всего, он настолько умен, что не хочет иметь на сцене кого-то еще, кто может затмить его в шоу (и все же это перебор, его басист — самый малосимпатичный человек, какого я видел в жизни). Или же он настолько тупой, что ему просто все равно (но это маловероятно). В конце концов, вы приходите к выводу, что Лу намеренно собрал асексуальную группу, в противовес глэм-року и собственному имиджу. От которого, если следовать за нашими рассуждениями, исходит неприятный душок разрушительного чувства вины. Только представьте, что Лу Рид проделывает на сцене со своим гитаристом нечто подобное минету, который изображает Боуи с Миком Ронсоном — он будет выглядеть как архетипичный гомосексуальный преступник. Это было бы самым отвратительным зрелищем в истории рока (Элис Купер, сколько бы ни старался, никогда не смог бы добиться такого эффекта).

Публике, однако, нравится его шоу, и приятно видеть, как они тянут руки к сцене, воздавая, наконец, должное таланту Лу Рида, который долгое время не был оценен. Единственными моментами, когда вы начинаете думать о недостатках его группы, являются медленные песни, которые он поет замогильным голосом и в похоронном темпе. А таких песен в шоу большинство. И это раздражает. Потому что у Лу Рида появился шанс забить себе постоянное место в пантеоне рок-богов, и он не должен его профукать. Он пытается соответствовать своей легенде, но люди быстро устают от легенды, которая c кучкой придурков за спиной поет так, будто сейчас уснет прямо на сцене, забывает слова в половине песен, стоит перед микрофоном, как вкопанная, и раз в пять минут хватает себя за задницу или взмахивает рукой в совершенно неподходящие моменты. Вся его карьера при этом кажется просто мыльным пузырем.

Мой личный поединок с Лу начался, когда после концерта мы вернулись в отель. Около дюжины людей в полутемном номере наблюдали, как Неподражаемый Фантомный Проводник Нового Рока напивался до невменяемости. Я сидел как на иголках, терпение подошло к концу, и я начал его дразнить: Эй, Лу, тебе не кажется, что Джуди Гарланд — кусок дерьма и ей лучше умереть?

Нет! Она великая актриса! Очень мудрая и остроумная леди...

— Эй, Лу, не думаешь ли ты, что Дэвид Боуи бездарный мудак?

Нет! Он гений! Он бесподобен! (Предсказуемый ответ, ходили слухи, что Лу влюбился в Боуи, когда был в Англии прошлым летом.)

Да ладно, а что насчет того, что Space Oddity — это дерьмо? Это такой же мусор, как Пол Кантер!

— Нет! Она чудесна, это шедевр! Это ты сам — просто кусок дерьма!

— Это все дерьмо. Почему бы тебе не бросить страдать фигней и не попытаться писать поп-песни? Слабо написать что-нибудь типа Sugar, Sugar? Вот это было бы что-то стоящее!

—  Я не знаю, как. Я бы написал, если бы мог... Я бы хотел...

Боже, этот несчастный ублюдок становится таким жалким, что его слезливое настроение передается и мне! Так было и в прошлом году, когда только и слышно было отовсюду: «Бедный Лу! Бедный Лу, бедный Лу, бедный Лу Рид! Не хотел бы я быть на его месте! Мученик среди артистов! Несчастная жертва собственной чувствительности!».

Но сейчас я был слишком пьян, чтобы сдерживаться, поэтому мои реплики стали еще более оскорбительными: «Эй, Лу, зачем ты опять начал колоться? Ты что, не можешь придумать что-нибудь получше?»

Я все еще колюсь... Мне врач прописал... Ну, на самом деле мне дают смесь метадона и витаминов... Ну, не совсем, это просто витамин С... инъекции...

Это продолжалось еще какое-то время, в конце концов его бормотание затихло, после чего девушка из обслуги пришла, чтобы отвести его в спальню и уложить в постель.

Но в моей памяти останется картина, как он падает в кресло, словно мешок с картошкой, и потягивает свой бесконечный виски, прячась в тени. В окружении журналистов он похож на глухонемого в телефонной будке. (В умении подбирать слова ему по-прежнему нет равных, ребята, последнюю фразу я украл у него). Если после всего увиденного, вы все еще сочувствуете ему, можете считать себя настоящим фанатом Лу Рида. Потому что жалость — именно то, чего он добивается.

Но время, возможно, пока еще на стороне Лу Рида. Несколько дней назад я сидел в своей комнате, когда дверь распахнулась и ко мне влетел Джош, девятилетний сын соседей. Этот типичный маленький умник, с длинным хайром и большим ртом, без всяких предисловий потребовал: Дай мне записи! — Хороший мальчик! — подумал я. — Может дать ему пластинку с саундтреком Electric Company?

Эй! — продолжал он. — Мне нужен Ван Моррисон или Леон Расселл. — Ну, ладно, сейчас ты у меня получишь, — думаю я про себя, злясь на непочтительное обращение. Вытаскиваю Трансформер  Хочешь послушать? — Неа, — сопит он сквозь сопли. — У меня уже есть.

— Неужели, и какая песня твоя любимая?

— New York Telephone Conversation. Но моему брату больше нравится та, где они бреют ноги и мужик становится женщиной. Его брату восемь.

— А что ты думаешь об этом? — Я был сражен.

Классная песня! Мы играем в переодевания все время.

Такие дела. Позднее я попытаюсь всучить этому сопляку какой-нибудь «Здоровый Американский Альбом». Но невозможно игнорировать факты: Лу Рид может находиться в парсеках от своего зенита, может казаться распадающейся звездой... Но дайте ему девятилетнего ребенка 

голосов

Вы должны быть зарегистрированы, чтобы комментировать статьи и отправлять сообщения непосредственно редакции. Пожалуйста, войдите или создайте бесплатную учетную запись пользователя.