Yep It`s Not Nope

Mr. Stardust

Нарратив / Narrative 19 Ноябрь 2016
<p>Иллюстрация Десиславы Димитровой</p> (фото: )

Иллюстрация Десиславы Димитровой

Писатель и исследователь Дэвид Бакли потратил многие годы, ведя хронику жизни и работы Дэвида Боуи в научном сообществе, опубликовал несколько книг, в том числе Странное очарование: Дэвид Боуи, окончательная история и Полный гид по музыке Дэвида Боуи. После смерти Боуи он рассказал о собственных отношениях с музыкантом и излил горе, которое постигло всех его преданных поклонников.

Смерть Дэвида Боуи, разрушившая мир, была для меня и для других фанатов моментом, который определил нас культурно. Во многих сообщениях о смерти Боуи окрестили «рок-звездой». Это уничижительный и оскорбительный эпитет, потому что фигура Дэвида гораздо масштабнее. Он был певцом, писателем, музыкантом, продюсером, дизайнером, актером, художником, видеохудожником, создателем перфомансов и бизнесменом. Он был другом и для тех, кто был рядом, и для миллионов поклонников, для которых он олицетворял свободу, приключение и освобождение от условностей. Именно через него и только благодаря ему я узнал об Уильяме Берроузе, Игги Попе, театре Кабуки, Нике Роуге, Arcade Fire, Тони Ньюли и Neu!, — и это лишь часть потребительской корзины культурного шопинга, который Дэвид Боуи вручил нам. До появления интернета, как заметил писатель Пол Морли, Боуи был единственным человеком, заменявшим поисковую систему Google.

У Боуи всегда были умнейшие и ярчайшие фанаты (если вы не верите мне, посмотрите на последний опрос YouGov). Фанаты Боуи всегда были особенными, он был крупнейшим культом в популярной культуре. И из-за трибьюта за трибьютом от журналистов, музыкантов, политиков, даже астронавта, вы резонно можете подумать, что Боуи всегда был почитаем. Это не совсем так.

В конце 1980-х и начале 1990-х я был аспирантом Ливерпульского университета. На меня косились или просто подумали, что я издеваюсь, когда узнавали, что я пишу докторскую о Дэвиде Боуи. Я встречал скептические и вопрошающие взгляды, когда признавался, что это главный человек, который, кроме моей семьи, оказал наибольшее влияние на мою молодую (тогда) жизнь. К серьезному восприятию популярной музыки относились иронически, особенно в научных кругах. Выбор Боуи в качестве темы исследования многим казался недостойным. Разве он не просто нагнетающий ужас позер, музыкальный вор без эмоционального ядра, шарлатан? И, в любом случае, он был конченый, не так ли?

В начале 1990-х Боуи открыто высмеивали. Melody Maker не столько проанализировал концертный альбом Oy Vey Baby группы Tin Machine, сколько уничтожил его и соавторов: Это момент, когда окончательно, категорически и, давайте признаем это, совершенно он перестает быть художником в любом смысле этого слова... Это не просто конец, это гарантия того, что потомки никогда не узнают о его существовании.

За период попыток превратить мои тезисы в книгу (эта задача заняла почти пять лет), моя рукопись была отвергнута девятнадцатью издателями. Конечно, они называли разные причины, и, возможно, рукопись не была коммерчески выгодной, но, если верить фоновому шуму, реальной причиной был сам Боуи.

У меня нет никакого интереса к Боуи, — написал один редактор. Я должен дождаться, пока сам Боуи сделает что-то более интересное, чем то, что он делал в последние пять лет, прежде, чем стану его энтузиастом, — написал другой.

Но я погрузился в миры Боуи, и остановить меня было невозможно. Многие бывшие коллеги Боуи (хотя и не все) получили мои просьбы об интервью. Продюсер Боуи в начале 70-х Кен Скотт и его пианист Майк Гарсон выделили для меня огромные куски времени, и я начал собирать воедино немного иную картину, чем та, что уже сложилась о Боуи. Гарсон называл Боуи гением, а Кен Скотт рассказал историю о невероятной студийной работе, в которой Боуи впервые нашел идеальное звучание. Потом были друзья из научных кругов и коллеги из разных областей искусства, которые помогли построить идею Боуи как пророка от культуры, кого-то, чей разум-провозвестник был непревзойденным в популярной музыке.

Я просил Боуи об интервью. Хотя он мне не ответил, я знал, что он за мной наблюдает, тем более после того, как меня попросил написать «руководство пользователя» о его работе Крис Чарльзуорт, редактор издательства Omnibus Press. Мне позвонил его британский пиар-агент и сказал, что Боуи понравилась книга. Полное руководство по музыке Дэвида Боуи позднее дважды переиздавалось как инструмент продвижения звукозаписывающей компании для рекламы Earthling и Hours.... Руководитель вещательной компании Марк Райли дал мне потом копию книги, подписанную Боуи. Я был очень счастливым «космическим мальчиком».

К 1998 году издательство Virgin Books получило авторские права на созданную мной биографию Странное очарование. Во время рождественских каникул в 1998 году Дэвид Боуи дал мне доступ к интервью с его продюсером Тони Висконти. Мы с Тони долгое время переписывались по электронной почте. Было очевидно, что и Тони, и Боуи очень гордятся своим наследием, базой их будущего творчества, и это были альбомы Low и Heroes, которые стали позднее вызвали горячие дискуссии. Вплоть до этого момента многие считали, что Боуи определился в альбомах Hunky Dory и Rise And Fall Of Ziggy Stardust And The Spiders From Mars или в выпущенном позднее Station To Station, я могу сказать, что этот консенсус был разрушен и что это был удивительный всплеск творчества во Франции и в Берлине, который сдвинул локус музыки, определяющей Боуи.

Но мир Боуи — не слишком удобное для жизни место. Наряду с преклонением и благодарностью приходили разочарование и обида, часто в рамках одного интервью. Были рассказы о денежных разногласиях, творческой фрустрации и межличностных проблемах с некоторыми бывшими музыкантами и друзьями, рассказы из внутреннего круга, которые я считал необходимым привести максимально точно. Прочитав рукопись, Боуи предложил заменить эти разделы книги на главы, написанные по его заказу, и почему-то я согласился. Он также согласился дать цитаты и вставки в интервью. Однако последовал период сумбурных и ни к чему не приведших переговоров, и Боуи бросил все. Это было одним из главных разочарований в моей жизни. По крайней мере, на два года я вообще перестал прослушивать записи Дэвида Боуи.

Какая-то часть меня была в шоке от того, что шанс был выброшен в корзину. Позднее я работал над четырьмя комплектами «записок на манжетах» для Дэвида и написал пресс-релизы для его Best Of Bowie, а также, через различные писательские комиссии от Mojo, поддерживал контакт со многими его коллегами: Марком Плейти, Ривзом Гэбриэлсом, Карлосом Аломаром, Полом Бакмастером, Майком Гарсоном, Эрлом Сликом и некоторыми другими. Энди Моррис, бывший оператором в 1973 году, рассказал мне, как Боуи создал Diamond Dogs, а также как Боуи пригласил его, тогда шестнадцатилетнего подростка, на безумную частную рождественскую вечеринку, где Боуи целовал под омелой всех — и девушек, и парней. Когда Боуи перестал заниматься музыкой почти на целое десятилетие, мир всерьез проснулся и осознал, что потерял. Позднее Боуи вернулся на короткое время с двумя блестящими альбомами, The Next Day и Blackstar, а затем исчез навсегда, оставив болезненную зияющую рану.

Новость о смерти Дэвида Боуи мне сообщил по телефону мой племянник Питер. Многие моих друзья и члены семьи были фанатами Боуи, и без их поддержки и поддержки сотен фанатов, которых я знал по интернету, мне было бы еще сложнее. Мой редактор в Omnibus Press Крис Чарльзуорт позвонил в воскресенье, после того как стали обсуждать. Крис был сотрудником пресс-службы Боуи в RCA, опубликовал несколько книг в дополнение к моим собственным и был первым британским журналистом, который давал интервью о смерти Боуи. Тон его голоса в это утро понедельника отражал то, что чувствовали все мы; горе и шок от того, что он ушел, но и осознание и восхищение поразительным вкладом, который сделал Боуи. Джереми Вайн процитировал строку из Странного очарования (без подписи) на трибьюте BBC, в то время как Independent (также без подписи) процитировала другую строку из моей биографии Боуи на первой странице обложки: Он пронзил и изменил больше жизней, чем любая другая аналогичная фигура.

Я отказался от всех интервью в неделю после его смерти. Я чувствовал, словно меня просят рассказать о смерти брата. С аккуратной, что действительно жутко, симметрией, Боуи умер в день второй годовщины двойных похорон моих родителей. 10 января, конечно, день, который не забудется никогда. 10 января должно стать Днем Боуи 

по материалам nme

голосов

Вы должны быть зарегистрированы, чтобы комментировать статьи и отправлять сообщения непосредственно редакции. Пожалуйста, войдите или создайте бесплатную учетную запись пользователя.