Yep It`s Not Nope

Комплект открыток. Бобби Райделл и другие

Нарратив / Narrative 25 Май 2018 / Георгий Осипов (author)
 (фото: )

Возможно, кто-то из вас, читатели, обращал внимание на то, как The Animals цитируют Take Good Care of My Baby в своей эпической саге История Бо Диддли? Эрик Бёрдон беспощадно утрирует интонацию Бобби Ви, стреляя из пушки по воробьям. Всего несколько секунд и столько сарказма! Можете сами убедиться на 2:50.

Бобби, безусловно, не самый родственный суровому Эрику вокалист, но мне хотелось бы сказать не об этом, а о том, как несколько секунд способны мобилизовать воображение и волю ребенка, одержимого страстью к тому, чего он не застал.

В роли акселерата в данном случае опять выступаю я, а объектом исследования послужит певец Бобби Райделл, по прозвищу Мистер Талант.

Раздобыть чистые записи Чебби Чеккера было заветной мечтой моего отрочества. Впервые услышать короля твиста мне довелось в советском теле-детективе Западня. Произошло это в пору моего младенчества, но я с наслаждением напевал Good Loving в том виде, в каком её запомнил — благо дело, спектакль этот повторяли.

Еще не открыв для себя Джеймса Брауна, я полюбил певческую манеру, которую обозреватель еженедельника За рубежом характеризовал как однообразные хриплые вопли. То, что надо.

Обзаведясь магнитофоном к двенадцати годам, я чудом успел переписать четыре вещи Чебби Чеккера у человека, который говорил, что это Карл Перкинс!

Мне чрезвычайно импонировала интонация Чебби, что бы он ни пел — тему из оперетты Моя прекрасная леди или Хава Нагила — дворовой хит в еврейском квартале через дорогу от моего дома.

И тропический калипсо, и салонное ча-ча-ча, а тем более — твистяру, как выражается герой Шукшина в картине Журналист, Чебби Чеккер исполнял неотразимо.

Я различал в его голосе оттенки Фэтса Домино, Биг Джо Тёрнера наряду с приемами Гэри Глиттера и даже молодого Оззи времен Параноида.

Само однообразие подачи и саунда звучало соблазнительно, как это часто бывает при прослушивании старых солистов.

Несмотря на ограниченное количество материала, я имел нормальное представление о сути феномена по имени твист и о потенциале его главного экспортера.

Однако Бобби Райделл — филадельфийский друг и коллега динамичного Чебби, оставался для меня полнейшим инкогнито. Если бы не случай.

Мой школьный товарищ Азизян сообщил, что в комиссионном возле рынка продается коллекция старых бобин — в отменном качестве, несмотря на то, что им почти десять лет.

Тип-6 в красных коробках, по триста пятьдесят метров в каждой из них.

Я сразу сообразил, что где-то там должны быть очень нужные мне вещи, и, достав из тайника сбережения, отправился на прилегающую к колхозному рынку улицу имени чекиста Анголенко, где располагался тесный комис, в котором было всего два отдела — один слева, другой справа.

Обладатель собрания магнитозаписей обращался с ними крайне бережно — коробки не успели пожелтеть с торца, а сама пленка до сих пор пахла как новая.

Отыскав на картонном прейскуранте Чебби Чеккера, я без прослушивания расплатился, и, довольный покупкой, пошел домой изучать то, что купил, оставив на прилавке всего семь рублей.

Их принял у меня невысокий и неразговорчивый продавец, то ли действительный хозяин этой фонотеки, перешедший на более солидную аппаратуру, то ли душеприказчик покойного владельца.

Что было дальше? Дальше был настоящий музыкальный пир, потому что с обеих сторон катушки были записаны два классических диска — Let’s Twist Again и новогодний, где Чебби Чеккер на пару с Бобби Райделлом пародируют друг друга и других звезд американской эстрады тех лет.

И все-таки мне было невыносимо грустно от того, что сногсшибательная Kissin’ Time кощунственно дописана в конце второй стороны и звучит не дольше двадцати пяти (я засекал время) секунд. Бурлящий хаос снова выбросил к моим ногам жалкий обломок кораблекрушения.

Самое обидное, что Чебби и Бобби в совместном попурри уделили Kissin’ Time столько же места, сколько досталось ей на кощунственной дописке в конце бобины.

Таким образом, повторилась история с Фрэнки Авалоном. Сокрушаясь по этому поводу, я не подозревал, что где-то в Америке совсем новая группа Kiss по-своему исполняет Kissin’ Time на своем дебютном диске.

Чтобы успокоить нервы, я цитировал Эфирный тракт Андрея Платонова: и сейчас же он увидел падающее, одичалое, нестерпимо сияющее солнце и сквозь треск своего рвущегося мозга услышал на мгновенье неясную, как звон Млечного Пути, песню и пожалел о краткости ее.

Но чем же именно дорог нам Бобби Райделл сейчас — в двадцать первом веке, которому сулили контакты с внеземными цивилизациями, коммунизм и бессмертие?

Чем он, в отличии от этих чудес, по-прежнему интересен?

В первую очередь, загадочной свежестью мелодий и ритмов, а во вторую — интонацией своего не по годам выразительного голоса.

Достаточно прослушать с полдюжины его шлягеров, от Wild One до Forget Him, чтобы со всей ответственностью заявить: Джентльмены, перед нами тот, кто не умер, — как это делает доктор Ван Хельсинг, на которого очень похож мистер Райделл в нынешнем виде.

Не умер и не умрет никогда, ни в прямом, ни в переносном смысле, потому что у этих подростковых песен нет, и не может быть ни взрослого возраста, ни старости. Послушайте то, что я сказал.

Хотя впрочем, достаточно и одной Wildwood Days.

Продолжение следует

по материалам @bespoleznieiskopaemie

Георгий Осипов

Author

Георгий Осипов

голосов

Вы должны быть зарегистрированы, чтобы комментировать статьи и отправлять сообщения непосредственно редакции. Пожалуйста, войдите или создайте бесплатную учетную запись пользователя.