Yep It`s Not Nope

Пролетели

Cinematrix / Cinematrix 15 Май 2018 / Дмитрий Белобров (author)
 (фото: )

Впервые с героями Пролетая над гнездом кукушки я познакомился в 2006 году, когда в город приезжал театр Ленком со своей постановкой Затмение. Я с тех пор не видел спектакля такой художественной силы. Как будто Рамон Меркадер врывается к тебе в комнату и бьет ледорубом по голове.

Потом я прочитал книгу Кена Кизи и вынужден был признать: спектакль чуть лучше. В книге были некоторые не самые удачные моменты, которые режиссер Александр Морфов благоразумно упустил, а некоторые наоборот усилил более точно расставленными акцентами.

Но оставался легендарный фильм Милоша Формана, еще и с любимейшим Джеком Николсоном. Фильм примирял любителей кино разных взглядов. Гнездо кукушки? Да! — внушительно кивали все. В киваниях читалось заслуженное качество классики.

И я посмотрел. И удивился.

Фильм не понравился мне совершенно. Как это? — подумал я, — Я люблю эту историю, знаю персонажей, актеры прекрасные, моя любимая киноэпоха. Пересмотрел еще дважды в течение нескольких лет. Реакция стала даже острее — началось злое раздражение. Я начал думать, что же не так.

Идеологический контекст

Верхушка Голливуда семидесятых никогда не была особо благосклонна к самым талантливым своим современникам. Нет, конечно, их не мочили, ведь консерваторы уже теряли власть. Но и не то чтобы слишком гладили по голове. И на этом фоне пять Оскаров для Гнезда кукушки Формана кажутся каким-то чрезмерным признанием. Ведь это контркультура во всей красе, как же так.

Ответ, как мне кажется, довольно очевиден. Официально царствование Нового Голливуда — плеяды молодых режиссеров-авторов — закончилось в 80-м году. Тогда подряд вышли неудачные Врата рая Майкла ЧиминоРазыскивающий Уильяма Фридкина и От всего сердца Копполы. Все провалились в прокате, что дало возможность продюсерам перехватить контроль над производством.

Вероятно, Новый Голливуд закончился значительно раньше. Как раз где-то в 75-м году, когда вышла Кукушка. Примерно в это время тональность фильмов меняется в сторону, которую мы увидим в восьмидесятые во всей красе: много левизны (Сальвадор Оливера СтоунаПропавший без вести Коста-Гавраса и т. д.), снижение уровня сценариев, слишком очевидное разделение героев на хороших и плохих. Короче говоря — интеллектуальная примитивизация.

Наступающей новой идеологии нужен был мостик между бунтом конца шестидесятых и концом семидесятых. Вроде и контркультурным, но подспудно снижающим мятежный накал страстей. И здесь Кукушка пришлась как нельзя кстати. Под видом селедки под шубой нам подали шубу с полостью внутри, отчаянно намекая, что селедка есть. И все поверили. Говорят, Гнездо кукушки о борьбе за свободу. На поверхности да. Но контекст, урезанные сцены, опущенные подробности существенно меняют тональность. И вот борцы за свободу предстают обычными психами, за которыми просто излишне строго ухаживали. А МакМерфи — не бунтарь, а просто смутьян и бузотер.

Различия с книгой и спектаклем

Всех закатываютглаза при фразе книга лучше. Даже спектакль лучше. Фильм Милоша Формана напоминает странного миллионера, которому строить дом приехала сама Заха Хадид. Но он просит ее не выпендриваться как она привыкла, а построить квадратную коробку. Незачем звать Заху Хадид, если вам нужна коробка. 

Ценность книги Кизи (среди прочих грандиозных ее заслуг) была в отточенных причинно-следственных связях. Герои поступали в соответствии со своими взглядами и характерами, сомневались и совершали поступки в меру своих возможностей. Ничего не происходило внезапно, а каждое последующее действие естественным образом рождалось из предыдущего.

Не спешите говорить так у всех. Отнюдь нет. Большинство художественных произведений страдает как раз от натяжек и сюжетных провалов, потому что автору нужен заранее придуманный определенный финал, а герои и сюжет начинают жить согласно собственной логике.

Казалось бы, все что нужно было Форману — поступить как Микеланджело. Взять превосходный текст с некоторыми неидеальными (лишними) моментами и убрать их. Оставить самое нужное, как удалось театру Ленком.

Но Милош Форман по какой-то причине делает прямо противоположное. Множество важнейших нюансов истории просто исчезает при переносе на экран, разрывая повествование и создавая какие-то довольно нелепые и нелогичные ситуации. Поведение героев (кроме одного, но об этом позже) становится скорее истеричным и бессмысленным. Суть конфликтов размывается.

К примеру, в книге и спектакле большое внимание уделяется амбарной книге на сестринском посту — журналу стукача. Одно из важных, сущностных изобретений сестры Рэтчед, благодаря которому она сеяла раздоры среди пациентов, провоцируя писать доносы друг на друга. В фильме этого просто нет. Это лишает персонажа и историю целого пласта.

Читавшие роман хорошо помнят, какими трудами досталась группе МакМерфи старая ванная комната, где им позволили сидеть не под присмотром и играть в карты. Большая и в подробностях описанная интрига начисто исчезает из фильма. Просто одна из сцен фильма происходит в этой комнате и баста.

Монтаж — большое искусство. По фильму получается, что уединяться группе МакМерфи сестра позволяла просто так (хотя была целая битва). И любые претензии к ней теряют свою подоплеку, а бунт становится не бунтом, а капризом. Чего бунтовали? у вас было достаточно свободы! В отдельное помещение пускали, а вы ноете!

Переломный момент, когда МакМерфи узнает, что его друзья находятся в психушке по своей воле, просто нивелирован. В книге и спектакле перед нами невротики, забитые и затюканные люди. Но — очень важно — не больные. Они в психушке потому, что в недееспособности их убедила идеология (супруги, близкие, и тд). Но они вполне адекватны и здоровы, о чем МакМерфи и говорит им. В фильме это выглядит форменным издевательством. Режиссер показывает нам вечно кричащих людей с припадками и приступами паники. И фраза МакМерфи кажется злой шуткой. Окружающие его люди нуждаются в уходе, это очевидно с первых и до последних кадров. Их нельзя оставлять без присмотра.

Финал картины у меня вызывает просто ярость. И в книге, и в спектакле попойка перед неудавшимся бегством — большой и важный эпизод. Ключевой. МакМерфи принимает самоубийственное решение.

Он отказывается бежать из психушки не потому, что случайно заснул у открытого окна (как нам буквально издевательски предлагает Форман — что за бред вообще, за такие финалы надо гнать из профессии. Случайно в кино ничего не может быть, это не реальная жизнь). Нет, МакМерфи принимает волевое решение — остаться. Потому что свобода не в бегстве, как он понимает в эту важную ночь. Свобода в нем самом. Лоботомия уже ничего не изменит.

Великая гуманистическая идея затоптана Форманом на корню.

Новый смысл

Гнездо кукушки в интерпретации Формана выворачивает наизнанку посыл книги. Нет борьбы с изощренным автократом в лице сестры Рэтчед. Есть тетенька средних лет, которая пыталась держать все в ежовых рукавицах. Это же не преступление. Она единственный герой этой картины, кто ведет себя логично и последовательно, чем подспудно вызывает к себе определенное уважение. А вот ациенты ей достались один другого краше. За ними если не следить, они устроят черт знает что. Переругаются, напьются, ведь не контролируют себя как малые дети. За ними глаз да глаз. И МакМерфи — преступник и истерик, которые разбивает стекло ради блока сигарет, а в конце вообще пытается сестру Рэтчед задушить. Как говорит нам фильм, это потому, что она отчитала Билли за секс с проституткой, пригрозив рассказать маме и он покончил с собой. В книге и спектакле этот эпизод глубже и острее — сестра Рэтчед давила Билли страшным образом матери, на пару с которой им и манипулировали. Санкции сестры Рэтчед за финальную попойку выглядят в чем-то оправданными — МакМерфи чуть не выпустил на волю нездоровых людей, заставлял их пить, морально разлагаться и покушался на ее жизнь.

В сухом остатке фильм учит нас не быть свободными, как история Кизи), а как-то по-советски наставляет, что бунт это плохо. Подчиняйтесь, ведь часто «зло» в лице тирана (старшей сестры) только кажущееся. На самом деле вам желают лишь добра, просто не всегда умеют это правильно выразить.

Кинематография

Кроме всего прочего, фильм Пролетая над гнездом кукушки может удивить своей предельной кинематографической простотой и даже примитивизмом, если смотреть максимально непредвзято. Существенная часть фильма занята криками пациентов на групповой терапии, которые может и раскрывают характеры (in what universe?), но сюжета не прибавляют. И таких бестолковых, длинных и бессмысленных сцен предостаточно.

Даже если сцены сюжетно важны — игра в баскетбол, рыбалка, купание в бассейне — то ужасно затянуты и часто занимают неадекватно много хронометража. И (удивительно!) в них тоже все время орут. Словно Милош Форман не знал другого способа создать атмосферу безумия кроме как повышать уровень децибелов.

От большинства сцен веет чрезмерным духом импровизации. Это не плохо, но не когда это видно везде и повсюду. Хаосом надо управлять, а не пускать на самотек.

А раз хаос очевиден даже сквозь смонтированный фильм, то возникает резонный вопрос — а можем ли мы ставить этот фильм в заслугу (в вину?) Милошу Форману, учитывая, что процесс он, вероятно, не слишком контролировал.

Режиссер

Недавно нас покинувший, считавшийся живым классиком, Милош Форман у меня всегда вызывал стойкое изумление. Тем, что текст и контекст его фильмов бежали в разные стороны. Как иконический герой из СталкераДикобраз — который в Комнате желаний просил вернуть брату жизнь, а получил кучу денег. Так и Форман.

Каждый его фильм на поверхности — борьба с угнетением личности. В контексте читается другое: истерика эгоцентриков, которые что-то о себе мнят, хотя на их свободу никто и не покушался.

Нет, друзья, Пролетая над гнездом кукушки — великая история (она действительно чуть лучше книги, и между строк это читается). Ее величие в точных характерах, в исследовании природы человека, личной власти, в размышлениях о свободе и перманентной борьбе за нее, иначе очень быстро вас убедят от нее отказаться.

Милош Форман нас обманул. Фильм ужасен тем, что подыгрывает идеологии, разрушая мечту о настоящей борьбе против психологического рабства и угнетения. Форман деконструировал художественную правду, превратив сельского рыцаря МакМерфи в обычного хулигана, которому дай испортить то, что так долго и старательно выстраивали.

Бежав из советской Чехословакии, Форман вывез ее с собой в подсознании, до конца оставаясь человеком благоговеющим перед властью и склоняющимся к тому мнению, что если она применила силу, то, значит, у нее были обоснованные причины. Посмотрите — как бы говорит нам Форман  ведь этот бунтарь отвратителен.

Он довел этот принцип до совершенства в Амадее (мерзкий, пердящий Моцарт прямо просится, чтобы его убил Сальери), Регтайм (бунт чернокожих против несправедливости начинается из-за ерунды), Народ против Ларри Флинта (Флинта и мне хотелось задушить весь фильм, а его бунт против системы выглядит плевком в лицо всем борцам за справедливость) и так далее. Единственное, где слова и мысли Формана не расходятся друг с другом — в Человеке на луне, который выглядит скорее исключением. Или Форман оправдывал этот бунт творческой жилкой главного героя в исполнении Джима Керри, и потому сопереживал? Не знаю.

Знаю одно. Пролетая над гнездом кукушки 1975 года должен слезть со своей незаслуженной полки славы. Потому что вульгаризировал, низвел до примитивизма и извратил великую историю

Дмитрий Белобров

Author

Дмитрий Белобров

голосов

Вы должны быть зарегистрированы, чтобы комментировать статьи и отправлять сообщения непосредственно редакции. Пожалуйста, войдите или создайте бесплатную учетную запись пользователя.