Yep It`s Not Nope

Дела ближневосточные и последнее путешествие

Cinematrix / Cinematrix 11 Июнь 2018 / Михаил Дзюба (author)
 (фото: )

Счастливчик

90-летний Счастливчик (Гарри Дин Стэнтон) — бодрый дедуган, выкуривающий по пачке в день и заливающийся сладким кофе с жирными сливками ежечасно. Его неторопливое пенсионерство зависло в безвременье тихого городка одного из южных штатов. Он перемещается от утреннего кафетерия к дневному телешоу и вечернему бару, где держит содержательные беседы с другом Ховардом (до обидного небольшие выходы Дэвида Линча). Однажды Счастливчик теряет сознание. Доктор сказал, что в его возрасте он крепок как бык, а произошедшее — всего лишь старость. Прожив почти век, Счастливчик неожиданно для себя сталкивается с непреложностью смерти. Но как с этим фактом быть дальше он не знает.

Счастливчик — последняя роль Гарри Дин Стэнтона. Человека-эпохи, с уходом которого эта эпоха, в сущности, завершилась. И роль утвердила Стэнтона не просто классиком, а титаном — игра, когда между персонажем и артистом стерта последняя грань, а на экране скорее документалистика, чем лирическое произведение.

Режиссер Джон Кэррол Линч (нет, не родственник, но вполне известный в 1990-е артист), с предупредительной аккуратностью человека работающего со стариками, снял эмоционально чистое кино о последнем путешествии (за крайние годы так можно характеризовать разве что Небраску Александра Пэйна). Счастливчик рассказан универсальным языком американского кино, доступного к пониманию в обоих полушариях планеты. На полуслове оборванные беседы, ритмика, музыка — кажется, чего-то не хватает. Но со второго акта фильм становится единым выражением, идеально цельным, когда все компоненты складываются в высокохудожественное полотно. Не нужно больше, чем одна песня Джонни Кэша (I see a darkness), нет необходимости давать каждому артисту больше, чем один монолог (экспансивный от Дэвида Линча о дружбе с черепахой). И иногда лучше молчать, чем говорить.

Счастливчик — фильм о смирении. Об истине, которую необходимо принять — о пустоте после смерти. Герой Стэнтона, вдруг осознав собственную уязвимость, реальность конечности, впервые — и с изумлением для себя — начал жить. И это действительно героический душевный рывок: пребывая долгие годы в эсхатологическом вакууме и получив болезненно отрезвляющую оплеуху от действительности, признать собственный страх, но победив его, — встретить неизбежное с улыбкой. Это поступок титана. Кем оказался на экране герой Стэнтона, и кем был Стэнтон в жизни.

Точка невозврата

1982 год, Мейсен Скайлс (Джон Хэмм) — крепко пьющий и с грустным взглядом — работает юристом на ниве профсоюзных споров. После очередных прений, в баре к нему подсаживается госслужащий в тренчкоте — и настоятельно требует лететь в Ливан. Дело в том, что в прошлом Скайлс успешный дипломат, знающий Ближний Восток вдоль и поперек. Но десять лет назад в Бейруте была убита его жена, потому он бежит от страшных воспоминаний сломя голову. Впрочем, государство меньше всего интересуют психологические травмы Скайлса — и Бейрут встречает его разрухой тлеющей междоусобицы, волной терроризма и покером спецслужб, в лице Дональда Гейнса (Дин Норрис) и бойкого агента Сэнди Кроудер (РозамундПайк).

Тема Ближнего Востока вот уже несколько лет на повестке дня. И Голливуд привычно реагирует на геополитическую обстановку. Правда, говорить о событиях сегодняшних еще бессмысленно: найти хоть какое-то высказывание о гремучей смеси гибридных войн и подковерных интриг нет никакой возможности. Однако вернувшись на сорок лет назад можно убедиться, что, по большому счету, ничего не изменилось. Именно на этом строит свой рассказ один из главных голливудских сценаристов-хитмейкеров Тони Гилрой (Армагеддон, Адвокат дьявола, серия Борнов): все тот же змеиный клубок из сотен прямопротивоположных интересов группировок и игроков региона. Гилрой, будучи опытным рассказчиком, масштаб концентрирует в одной частной истории, чем дает понять бесконечность глубины ближневосточной впадины. Тем не менее, Гилрой так и не определился с приоритетами: нужно ли экспортировать демократию или оставить регион варится в собственном соку.

Артист Джон Хэмм привычно держит стакан с виски, грамотно отыгрывая роль уставшего пропойцы, профессиональная жизнь которого заставляет оторвать голову от бутылки (собственно, все тот же его Дон Харпер из Безумцев). За всю маскулинную часть отвечает красивая актриса Розамунд Пайк — энергичная молодая женщина (что уже и не тренд вовсе, а закономерность в американском кино), которой одинаково просто добывать информацию силовым воздействием и стучать клавишами печатной машинки.

Не смотря на плотный и весьма неглупый сценарий, действие то и дело провисает. И это на совести режиссера Брэда Андерсона, постановщика скорее телевизионного (Подпольная империя, Грань, Прослушка). Андерсон так и не смог поймать сердцебиение сценария, похожего на снежный ком событиями (Гилрой писал так всегда: в Борнах запрягал медленно, но затем срывался в галоп до финала); режиссер то и дело натягивает вожжи, чтобы остановить повествование, отдышаться и вновь неуверенно идти трусцой — до следующей ненужной остановки.

Точка невозврата отличный шпионский триллер, которому не хватает бюджета блокбастера и режиссера калибром покрупнее. Ну и, конечно, категоричной точки зрения — даже если это и вызовет у кого-то неудобства

Михаил Дзюба

Author

Михаил Дзюба

голосов

Вы должны быть зарегистрированы, чтобы комментировать статьи и отправлять сообщения непосредственно редакции. Пожалуйста, войдите или создайте бесплатную учетную запись пользователя.