Yep It`s Not Nope

Дом, который построил чучхе

Cinematrix / Cinematrix 05 Июнь 2017 / Михаил Дзюба (author)
 (фото: )

Восьмилетняя Зин Ми — образцовая школьница, воспитываемая в образцовой семье самого образцового государства на планете. Зин Ми готовится к первому большому шагу в своей жизни — вступление в Детский союз (пионерская организация) в День Солнца, иначе — державный общеобязательный праздник в честь дня рождения архитектора Северной Кореи Ким Ир Сена. Поэтому впереди у Зин Ми категорически одно — светлое будущее.

Говорить о Северной Корее непросто. И не потому, что сложносочиненный конструкт подмены действительности вызывает сочувствие за тихих людей-«невидимок», ментально, морально (а часто физически) уничтожаемых волей единиц. Нет. Говорить непросто потому, что, по-хорошему, отсутствует предмета разговора. КНДР — герметичная, законсервированная страна, о которой существуют только два мнения: официальная позиция руководства Корейской Народной Демократической Республики (об избранности) и остракизм от, так называемого, демократического мира (тоталитарный монстр). Отчего рассуждать о КНДР необходимо исключительно увидев страну собственными глазами, субъективно — как и поступил российский режиссер Виталий Манский (урожденный львовянин, и, будучи несистемным документалистом, на сегодня проживающий в Европе — то в Латвии, то в Германии).

В лучах солнца, в сущности, первый документальный фильм о Северной Корее снятый не корейцами. Для этого Манский согласился работать по утвержденному и идеологически верному сценарию (написанному, разумеется, в минкультуры КНДР) и полностью контролировавшийся спецслужбами; серые, неулыбчивые люди перманентно присутствовали на площадке, постанавливали, что и как делать, буквально держали съемочную группу за руку, а в конце дня изымали карты памяти для верификации материала. Обошел контроль режиссер в лоб — в камеры ставил дополнительные карты, о которых агенты не знали. Отчего получился фильм о том, как снимали фильм. Конечно, после выхода ленты, власть Северной Кореи по дипломатическим каналам требовала запретить широкий прокат, а местами и вовсе пыталась сорвать показы (например, для российских работников киноиндустрии).

И вот семья Зин Ми: проживает она в хорошей квартире красивого многоэтажного дома находящегося, видимо, в элитном (если данное прилагательное вообще корректно) квартале Пхеньяна. Папа — авторитетный инженер на текстильной фабрике, мама — работница-передовик молочного комбината. Ходит (точнее, ездит на автобусе) Зин Ми в большую светлую школу, где на уроках говорят, преимущественно, о достижениях великих вождей, но молчат про физику и литературу. Тут же за кадром звучит голос Манского, который рассказывает, что, как полусловом призналась Зин Ми, ее папа — журналист, а мама — домохозяйка. В том самом красивом многоэтажном доме, вероятно, больше никто не живет, кроме героев фильма. В домах по соседству свет включают в одно время, похоже, одним рубильником — для создания картинки. Прибывая к каждой локации, съемочную группу уже ждут товарищи — они дружным строем заходят в школу или на предприятия. Сам Манский замечает, что он никогда так и не видел естественного процесса посещения школы или рабочих мест; как ему показалось, большая часть детей и работяг живет непосредственно при школах и фабриках. По крайне мере об этом намекают тщательно скрываемые бараки на заднике локаций (само собой, жалкие строения не попали ни в один из кадров). Манский показывает, как дубль за дублем снимают сцены призванные демонстрировать счастье, единение и процветание Северной Кореи. Вот Семья ужинает. Папа настаивает на употреблении как можно больше кимчхи, но сотрудник цензуры требует большего энтузиазма у семьи — и сцена повторяется раз за разом. Вот на текстильной фабрике папа обсуждает производственные моменты (и очевидно он понятия не имеет, о чем толкует) — но с каждым дублем цифры растут. А вот Зин Ми слушает лекцию ветерана, как тот с боевыми побратимами чуть ли не палками сбивал американские истребители, а к концу своего рассказа ветеран уточняет у мужчины за сценой, чем закончить выступление перед камерой.

Группа Манского провела в КНДР год. Ожидая увидеть забитых, испуганных людей они, напротив, обнаружили вполне увлеченное, искренно преданное избранному курсу сообщество. Им нечего делить, нечего терять, при этом определенно виден путь куда двигаться. И здесь, пожалуй, кроется самое страшное — искусственно инсталлированная реальность в десятки миллионов голов, готовых эти головы сложить в едином порыве — хоть строя будущее, хоть совершив массовый суицид. С другой стороны, мы, так называемый демократический мир, разве имеем право их учить, судить, а тем более уничтожить? Для одних вопрос однозначно решенный, для других — риторический. И все же: Северной Корее стоит продолжать оставаться диковинным зверинцем и пугалом остальной планете. Как минимум, так будет (всем) куда спокойнее

Михаил Дзюба

Author

Михаил Дзюба

голосов

Вы должны быть зарегистрированы, чтобы комментировать статьи и отправлять сообщения непосредственно редакции. Пожалуйста, войдите или создайте бесплатную учетную запись пользователя.