Yep It`s Not Nope

Околоэйнштейна

Cinematrix / Cinematrix 03 Июль 2017 / Михаил Дзюба (author)
 (фото: )

Германия, 1922 год. Уже знаменитый во всем мире профессор Альберт Эйнштейн (Джеффри Раш) имеет бурные интимные связи со своей секретаршей и так же лихо читает лекции. Но пусть настают смутные времена — НСДАП набирает силу и совершает точечные (при этом резонансные) террористические акты против евреев — Эйнштейн не собирается покидать стены родных университета и страны, хотя он в расстрельных списках как особо опасный, а его вторая жена Эльза (Эмили Уотсон) немножко истерит по этому поводу. И тут же зрителя переносят в 1895 год, в котором молодой Альберт Эйнштейн (Джонни Флинн) дерзит преподавателям гимназии, уверен в том, что все вокруг заблуждаются относительно фундаментальных законов природы и успешно соблазняет юных красоток. Как минимум Милеву Марич (Саманта Колли), одну из умнейших женщин (утверждают создатели сериала) своего времени (без нее теория относительности, существует мнение, и не состоялась бы), обменявшую собственную карьеру на мужа и материнство.

Гений с легкостью теннисного мячика перемещается во времени и пространстве в диапазоне 40 лет: из молодости Эйнштейна к его зрелости, от его личных озарений к не менее серьезным достижениям других ученых — открытию радия супругами Кюри или Карлу Юнгу с его архетипами (впрочем, все они были если не друзьями, то добрыми знакомыми). Таким простым, но в данном случае изящным, способом авторы отдают должное (а где-то, пожалуй, и шутят над ним) главному свершению ученого — относительности времени. Сам Эйнштейн замечал, что для настоящего физика-теоретика прошлое-настоящее-будущее не существует, это всего только координаты для остальных. Однако с третьей серии Гений выравнивается и, преимущественно, идет линейно, раскрывая трудности быта и череду неудач — прозябание частным учителем, работа в патентном бюро — к первой известности и признанию.

Продюсеры National Geographic решили не фокусироваться на победах в лаборатории (их легко найти в трудах самого физика). Личная жизнь Эйнштейна была не менее захватывающая, чем его профессиональная деятельность. Любвеобильность ученого (и склонность к семейной тирании) приписывали к его абсолютному непониманию женской натуры. И вот здесь (что, возможно, не очень понравится феминисткам) большинство, скорее всего, ошибалось. Эйнштейн тираном не был, но брал от своих жен (и любовниц) то, что они (совершенно добровольно) предлагали. Милева — удивительный интеллект, Эльза — домашний очаг, любовницы — страсть. Корректнее назвать Эйнштейна обычным мужланом (следствие эгоцентричности и амбициозности), но точно не деспотом.

Телефильм поставили по книге Уолтера Айзексона, заслуженного американского биографа, автора ряда ЖЗЛ — Джобса, Киссинджера, Франклина. Пилот снимал большой американский режиссер Рон Ховард (в остальных эпизодах он исполнительный продюсер), ответственный за крепкие байопики — Игры разума про математика НешаНокдаун о боксере БрэддокеГонка о пилоте Формулы-1 Лауде. Тем не менее, основанная нагрузка тут досталась артистам. Замечательный британский актер Джеффри Раш — со всколоченными усами и афро по-эйнштейновски — тонко прочувствовал роль, создав из персонажа живого (и живущего) человека. Но с Джонни Флинном (популярный южноафриканский музыкант, исполняющий местную версию кантри) первые серии необходимо ужиться. Вначале Флинн угловат, неуютен. Видимо, именно таким и должен был быть молодой Эйнштейн, по большому счету, возмутитель спокойствия и революционер в консервативном болоте фундаментальной физики. К тому же, Флинн податлив как глина, его Эйнштейн не статичен, а меняется относительно прожитых лет, событий и грима на лице.

Гений, ко всему прочему, работает и в плоскости исторической зарисовки, где новая мировая парадигма — фашизм, глобальные войны, агрессивный антисемитизм, оружие массового поражения, обретающие почти неограниченные политическое и военное влияние спецслужбы, модернистская философия и прочее, на чем заложен фундамент нашей современности — как фон гуманистическим свершениям Эйнштейна. Здесь National Geographic, разумеется, играет на родном поле, языком нон-фикш размышляя о месте гения во всем этом сложносоставном бульоне. И лучший вывод, который они могли сделать — и сделали — это не давать оценок. Чего, к слову, всю жизнь избегал и сам физик, отчетливо понимая собственное место: он предпочитал науку, сторонясь политики — насколько возможно человеку его положения — в любом из ее проявлений (кроме последних лет его жизни в США, что легко списать на старческую сварливость).

Гений не объясняет теорию относительности (правда, терминов и формул в сериале с избытком), где-то симпатизирует своему герою чуть сильнее, чем следовало бы (за что авторов при особом желании можно обвинить в субъективности), и все же рассказывает историю мечтателя, жаждущего понять мир и поделиться своим знанием с другими. Ну а то, что взамен Альберт Эйнштейн хотел славы и денег — так кто без греха?

National Geographic уже анонсировал, что следующие десять серий антологии будут о Пабло Пикассо. Если получится хотя бы вполовину от Гения, каналу о животных можно менять профиль — и снимать о людях

Михаил Дзюба

Author

Михаил Дзюба

голосов

Вы должны быть зарегистрированы, чтобы комментировать статьи и отправлять сообщения непосредственно редакции. Пожалуйста, войдите или создайте бесплатную учетную запись пользователя.