Yep It`s Not Nope

Марина Козлова. Тишина нарушается скрежетом бензопилы

Letters / Poetry, Letters 09 Июль 2016
<p>Геката. Уильям Блейк</p> (фото: )

Геката. Уильям Блейк

***

Это не мы
разговаривали ночами,
говорили хором одно и то же,
вдвоем молчали,
знали, что именно нас спасет на пороге тьмы.
Это не мы.
Это не ты
снимал снежинки с моих волос,
отвечал на еще не заданный мною вопрос,
говрил, что надо быть вместе, иначе кранты.
Это не ты.
Это не я
в твоих руках растворялась под утро,
просыпалась в пространстве,
цвета розового перламутра,
смеялась, смотрела в окно на веселого воробья.
Это не я.
Это не он
нас столкнул, запаролил и перепрошил,
так что каждый из нас теперь
то ли мертв, то ли жив,
я пыталась спросить зачем
а в ответ  колокольный звон.
Это не он.

***

Забронируй мне место в своем обустроенном мире,
Где под утро над бухтой колышутся шторы немые,
Просыпаются в кронах печальные яркие птицы,
И мелькают в проемах дверных незнакомые лица.

Буду после восьми отправляться с корзиной на рынок,
Буду пробовать сливки из теплых вздыхающих крынок.
Накуплю невесомых платков, крепдешиновых платьев.
Тут за песни вечерние медом и золотом платят.

Ты уходишь к студентам своим. Древнегреческий эпос
Сообщает в неравных пропорциях логос и этос.
И в  итоге всегда победит не любовь, а порядок,
Как бы мы не являлись судьбе в романтичных нарядах.

Пенелопа вовсю распускает-прядет: суть анализ и синтез.
Небо сеет к полудню муку через мелкое сито.
Мы сидим у огня, укрываясь одним одеялом.
«Они жили и умерли» вот и пропорция, дело за малым…

***

Дни  не знаю, а ночи уж точно не пропадут.
Только что мне снилось, что меня куда-то ведут.
И будут судить за то, что я испытываю к тебе,
будут ставить крестик и галочку в моей судьбе.
Такая у них процедура, особый такой протокол.
Сорок ударов плетью за каждый досадный прокол,
Десять стаканов цикуты, триста ночей без сна.
У меня есть крестик и галочка, и ужасно болит спина.
Как будто носила мешки, месила ногами бетон.
Только небо и слышит мой шепот и молчаливый стон.
Оно слушает, мерно дыша, наступает, будто прибой.
Я представляю, как было бы, если бы было с тобой,
Я его умолю сжалиться, помочь тебя разлюбить,
А оно говорит, что проще убить меня, чем утешить и отговорить.
Сиди, говорит, кури, молись, пиши или пей коньяк.
Плохие новости, дорогая, тебе без него никак.

***

Я понимаю, что ты выбираешь  ну, выбирай.
Ищи ту дверь, за которой твой персональный рай.
Ищи своего ангела, и, если найдешь, дай знать.
И я поставлю замок, поставлю клеймо, печать
На своей способности говорить
Я могу и молчать.

Я понимаю, что ты лучше всех, таких не встречалось до…
Наброшу на голову шарф, надену свое пальто.
Мне есть куда, хотя лучше было бы, чтобы с тобой.
Но к ночи как-то да оживу, и все, и утихнет боль.
Есть чай с лимоном, домашний уют
Какая, к черту, любовь.

Знаешь, а ты ведь спас меня, когда я почти умерла.
Ты заменил струны, настроил колокола.
Я стала дышать тобой, как кислородом, но
Все было бы хорошо, если б не было так темно,
Но нету повода  Бога гневить,
Сиди и смотри в окно.

За моим окном луна и дома, и еще немного - река.
Зачем  в это время думать, как тяжелеет твоя рука,
Как губы твои  нежнее и слаще становятся, и для кого.
В конце концов, кто как может, так и поддерживает огонь.
В эти холоднее времена
Не щадя тепла своего…

***

Тишина нарушается скрежетом бензопилы.
Черти спорят, кому восседать на конце иглы.
И шумят, и толкаются, сквернословят и воду мутят.
Соберу их в ведро и пойду утоплю как котят.

Гамлет, как идиот, постоянно решает: « оr not tu be?»
Во дворе бизнес-центра производят венки и гробы,
а внутри бизнес-центра производят стратегии, но
это было бы грустно, если б не было так смешно.

Никакой красотой и шармом меня не возьмешь.
Красота осыпается, шарм превращается в ложь.
Вот и он удалился, тот, кому я сказала «иди»,
И никто не мешает смотреть на свеченье  в твоей груди.

Напрямую переливая в меня тепло,
Понимаешь без слов, если больно мне и тяжело,
Даже если я делаю вид и держу лицо.
Временами мне кажется, что я говорю с отцом.

Фрейд бы плакал, а Бехтерев бормотал бы довольно «ну-ну»,
и собаки его подопытные лаяли бы на Луну.
Тут и «стимул-реакция», и гештальт, как открытая дверь,
и все золото мира не стоит тебя, если можешь, поверь.

И  в руках твоих сила и нежность, а глазах  пути и миры.
Я играю всегда в силу рода занятий, но тут уже не до игры.
Тут плетется узор, и течет серебристая нить.
И о том только думаю, как бы тебя сохранить.

И не здесь и теперь, а в широком смысле, вообще, навсегда.
Что б ты был вне времени, как, к примеру, земля и вода,
Чтобы в каждой из реинкарнаций я смогла бы тебя найти.
И обнять, и прижаться к щеке, и уснуть на твоей груди.

***

Освобождаясь от былых надежд,
Приглядываясь к долгому зимовью,
Из обихода звательный падеж
Я извлеку, и книгу к изголовью
Какую-нибудь ночью  положу,
Чтобы листать ее, уж коль не спится.
Из собственной тюрьмы я выхожу
Спокойно, не имея шансов спиться
В связи с сезонным пиком аллергий
На все, не исключая алкоголя,
Но говорю себе  прибереги
Хоть пару слов, чтоб не пропасть от горя.
Хоть пару слов из сказанных тобой
Возможно мне, а, может, и в пространство.
Развеяв в стылом воздухе любовь,
Осознаю, что можно не стараться
В вопросе поддержания тепла
В жилье, в душе, в околоземной сфере.
Не спрашивать, как там твои дела,
А просто жить, самой себе не веря.
Разлука остается погостить.
Тревога, как всегда, заходит с тыла.
Но, может, сможешь ты меня простить,
В то время, как себя я не простила.

***

Это сплин сентября, влажный мир, полуночная лень,
это сонная взвесь, идеальная акварель,
заблудившийся солнечный зайчик в моей руке,
тихий дождь, золотые тени на потолке.
Это тихий вопрос и такой же тихий ответ,
это медленный проникающий лунный свет,
это тихий вздох, молчанье, дыханье, стон.
Мы возьмем эту ночь и умножим ее на сто.
Мы возьмем эту ночь себе, возьмем эту жизнь.
ты поймай мою руку и к ней губами прижмись.
Дождевая капля дрожит на кленовом листе.
Я смотрю, как ты улыбаешься в темноте...

***

Вечером
небо светится розовым
изнутри.
Я не буду мучать тебя вопросами,
Но ты говори.
Говори со мной,
Создавай мой мир,
Мой волшебный космос твори.
А я буду молчать
И буду смотреть на губы твои.

Я буду смотреть на движенье твоей руки
На свет твоих глаз.
Мы попали в течение этой реки,
захватило нас
и несет над землей прохладной волной,
в прозрачной воде.
И кончается день,
я иду одна,
но вижу везде

лишь тебя,
ощущаю твое плечо,
свечусь изнутри.
Говори со мной
Просто так, ни о чем,
Говори, говори.

***

Тепло и мягко. Тихо и темно.
И  ветка алычи стучит в окно.
Там, за окном и шорохи, и звуки
осенние. Там холодно  и что ж?
Шуршит листвою эфемерный еж
а я ловлю губами твои руки.

Шептаться в темноте под шум дождя,
и целоваться насмерть, уходя
и расставаясь  если бы навечно!
на два часа, на несколько минут,
и возвращаться вновь туда, где ждут,
и погружаться в мягкий теплый вечер.

О, эта жизнь  отрезок небольшой.
Прижмись ко мне и телом и душой,
дыши мне в ухо и целуй в запястье.
Что знаем мы о дальних берегах?
Какой порой испытываем страх?
И верим ли, когда приходит счастье?

***

Не гуляй одна, говорят, не ходи туда, говорят,
там в пещере живет дракон, он дышит огнем.
Он охотится на принцесс, прячут матери малых ребят,
нет деревне нашей покоя ночью и днем.
Не ходи туда, говорят, он и взглядом способен сжечь,
он когда-то был молодым, летал за моря,
но и нынче опасен он, может тихо подкрасться, лечь,
притвориться зеленым холмом, пропадешь, почем зря.
Не ходи к нему, он суров, он давно изучил наш язык.
Говорит, словно дышит вулкан, молчит, как скала.
Он живет в холодной пещере, и к жизни такой привык.
Ни одна душа с ним бы рядом жить не смогла.

Хорошо, говорю, хорошо, ни за что туда не пойду.
Разве жизнь мне не дорога? Поеду в объезд.
Береги себя и коня, говорят, не накличь беду.
Слушай умных людей, Бог не выдаст, свинья не съест.

Но когда за моей спиной загремит тяжелый засов,
и растают вдали домишки и терема,
я сегодня, как и вчера, моментально забуду все,
и войду как в реку, в молочный лесной туман.
Ну и что, что ты мне говорил  уходи, уходи, забудь,
ну и что, что горечь сжимает горло змеей.
Я приду, я найду тебя, и к тебе упаду на грудь
здравствуй, сердце мое, любимое сердце мое.
Так и буду всю ночь гладить нежные веки твои,
так и буду спать до утра на твоей груди.
И во всей вселенной нет никого, кроме нас двоих,
и не страшно жить, и не важно, что впереди.

***

Этот старый сюжет  удивительно прост
подожду, когда ты перейдешь через мост
так задумчиво  неторопливо.
Остановишься посередине моста,
глянешь вдаль, на знакомые, в общем места,
на полуденный отсвет залива.

Я смотрю на течение этой реки,
я смотрю на движение этой руки,
на движение стрелки по кругу.
Все известно о времени, месте и дне.
Но о том, как мурашки бегут по спине,
не расскажешь и близкому другу.

Эта странная сложная сущность моста,
ты уйдешь по нему, и придет пустота,
вплоть до следующего перехода.
Эта лексика пауз, особая речь,
что является тканью прощаний и встреч
и не требует перевода...

***

Поспи, моя уставшая любовь,
Вот отдалились контуры вокзала.
Все, что могла, уже тебе сказала.
Поспи, моя уставшая любовь.
Ты отдохни, пока не вступит день
В свои права и дважды в ту же реку.
Но только то и нужно человеку,
Чтоб не было с утра важнее дел,
Чем думать о дыхании родном,
Чем о тебе отчаянно молиться,
С утра  вагонный чай, чужие лица,
И где-то вдалеке  наш общий дом.
Там спит крыльцо  и спит сосновый лес,
Там тихо дышит молоко в кувшине.
Там реки чище, горизонты шире
И птицы долетают до небес.
За призрачной, невидимой границей
Наш теплый дом, другие берега.
Я тоже сплю, и сонная рука
Твоя легко на сердце мне ложится.

***

Как бы мы не боялись и не старели,
Перекрестки судьбы, ее параллели
Нам заранее не понять.
Лишь бы только твой ангел парил над тобою,
Лишь бы только смотреть на тебя с любовью,
Не дыша смотреть на тебя с любовью,
И во сне тебя вдруг обнять.
 
Мне б в глазах твоих навсегда остаться.
Мне б в твоих руках перестать бояться,
Успокаиваясь, любя.
Может, кто другой меня и разбудит,
Но нежней, чем с тобой, мне уже не будет
И теплей, чем с тобой, мне уже не  будет,
И страшнее, чем без тебя.

***

Здесь пространство выглядят дико,
Здесь отчаянье, мор и глад.
Здравствуй, милая Эвридика,
Узнаешь ли дорогу в ад?

Здесь лишь волки голодные рыщут
Ни синички, ни соловья.
Ты его уже не отыщешь,
Эвридика, душа моя.

Ты сказала, и Бог с тобою,
«Никому его не отдам!»
Не Орфей идет за тобою,
Ты идешь по его следам.

Не придет волшебная фея,
Нее услышат тебя с небес.
Ты, конечно, любишь Орфея,
Но могла бы прожить и без…

Но она не видит, не слышит
Ничего на своем пути.
Только черною гарью дышит.
Эвридика, иди, иди

голосов

Вы должны быть зарегистрированы, чтобы комментировать статьи и отправлять сообщения непосредственно редакции. Пожалуйста, войдите или создайте бесплатную учетную запись пользователя.