Yep It`s Not Nope

Сюрпризы вороньей матрешки

Нарратив / Narrative 26 Январь 2018 / Георгий Осипов (author)
 (фото: )

Существуют миры-близнецы и города-побратимы. Есть даже сиамские города, как Миннеаполис и Сент-Пол. Как правило, это сходство чисто внешнее, а дружба чисто формальная, но сомнения в идентичности требуют улик, в виде мельчайших нюансов, едва заметных, как для аборигенов, так и для постороннего наблюдателя.

Но есть и более подходящий образ, иллюстрирующий тему нашей сегодняшней беседы – это полый предмет, внутри которого, одна другой меньше, находятся копии его самого. Вроде описанной у Блейка шкатулки, где маленькая ночь с чудесной маленькой луной дублирует себя до микроскопической бесконечности.

Если память мне не изменяет, из Миннеаполиса родом такие легенды и гиганты как Сёстры Эндрюс, с чьей подачи весь мир подхватил и стал напевать одну простую еврейскую мелодию на фоне грядущей трагедии – Bei Mihr Bist Du Schein, самый обаятельный из фриков, носатый чудик Тайни Тим, и, наконец, Боб Дилан, о котором всё сказано до нас.

Разумеется, успех и слава настигли каждого из них в более шумных местах, а нас интересует застрявшая в матрешке мелюзга, те, кто, даже покидая пределы штата Миннесота, так и остался региональным явлением, сохранив местечковый колорит.

А вы нам про кого, когда есть Боб Дилан? – атакует внутренний хор моих придирчивых двойников-скептиков. – Про ворону?

А я вам про Ворону. Потому что выше названные люди знамениты настолько, что мы просто перестаем их замечать, как портреты диктатора, куда чаще, нежели игнорируем то «второстепенное», чьи пальцы незримо, но уверенно, контролируют наш пульс, сжимая не только наши запястья…

Существует и обратная связь по типу я ворона, а я – Мадонна, когда чей-то жест или замысел из захолустья переносится за тридевять земель; обладая в глазах обывателя неоспоримым, но поверхностным сходством, он становится причиной вредных суеверий, в которых наш век не знает недостатка.

Отсюда и смехотворные претензии тех, кто всё еще внизу, к тем, кто уже успел выкарабкаться. Бесконечные разоблачения Лед Зеппелин в стиле тандема Гдлян-Иванов.

Поверхностное сходство начинается с названий – были птицы американские и птицы британские, разница в одной букве, американские те пишутся The Byrds

С легкой руки Сергея Жарикова подмена буквы стала приемом некой масонской технологии по привлечению внимания к протеже тайного общества. Эта остроумная мысль, промелькнув в патриотической печати, канула в Лету, но мы обратили на неё внимание.

Птички с ошибкой стали классикой, а птички, прописанные правильно, разлетелись после трех синглов, камнем ушедших ко дну.

Под псевдонимом Ворон безуспешно раскручивал себя будущий Гэри Глиттер, а в фольклорном коллективе Голубь начинал гениальный Jobriath, чья посмертная репутация заслуженно затмевает прижизненный культ этого оригинала.

 

Под вывеской Вороны объединились пятеро жителей Миннеаполиса – все с фамилиями, отражающими германо-скандинавские корни. На подсознательном уровне там же –  в северо-западной Европе –  эхо их звучания, структура композиций.

На подсознательном потому, что недостатки, о которых не говорят вслух ни авторы ни критики, со временем пополняют корпус ранее незамеченных и не описанных достоинств, создавая иллюзию умышленного достижения нужного эффекта, опять же, неосознанно – «на подсознательном уровне».

Даже скудное и унылое, на грани румынского Электрокорда, оформление обложек выглядит загадочно и серо, как пейзажи видений Эдгара По.

Провинциальный подросток, чтобы не прослыть отстающим, бредит англичанами, оставаясь тайным фанатом местного филармонического ВИА, несмотря на трубы в его составе, зачесанные лысины солистов, строгие сценические костюмы и смехотворную хореографию. Он сознает, что здесь ему жить и, возможно, умереть, а Слэйд он не увидит никогда.

Но отставание – один из доступных видов путешествия во времени Воспользуемся им.

Гитару Скотти Мура в Hound Dog у Элвиса, можно считать первым хард-роковым соло, особенно его вторую часть, до того, как сам термин hard rock стал обозначать что либо кроме твердого леденца, сродни нашим «мятным» и «дюшескам».

 

Однако хард это не только абстрактное соло, но и конкретный рифф, опознавательный знак, по которому человек без слуха опознаёт своих кумиров и начинает балдеть, как обманутый жестом врача наркоман после инъекции.

Первый металлический рифф придумал Элмер Бернстайн (не путать с Ленардом), он звучит лейтмотивом картины Человек с золотой рукой, знаменуя приходы ударника-наркомана по прозвищу Джонни-машина.

Фильм снят по книге Нельсона Олгрена, чей другой роман – Walk On The Wild Side даст название единственному шлягеру Лу Рида, замеченному в англосаксонском мире.

Сыгранный духовыми рифф Бернстайна в новом десятилетии подхватят электрогитары, и эта джазово-стриптизная «фишка», выдержав ряд модификаций, в искаженном виде послужит основой для ряда неотразимых хитов и музыкальных тем, которые, в свою очередь, станут саундтреком жизни и смерти для миллионов землян.

Все они, эти композиции – от Green Onions до Lazy, хранят на себе отпечаток тревожной комбинации нот, простых, как всё великое, но слишком примитивных для серьезного джаза.

Перед нами гипнотическая экспозиция неутоленной страсти и тревожного ожидания, оголенная до такой степени, что мысль о ее кульминации пугает нас как мысль о самоубийстве.

И недаром мои современники, услышав похожие звуки в прологе румынского триллера Чистыми руками, перешептывались в полумраке кинозала: А смахивает на Пёпл…

Это я слышал собственными ушами.

Единственный шлягер, принесший Вороне культовую славу и, хочется верить, приличный гонорар, также был сооружен по чертежам архитектора тяжелого рока Элмера БернстайнаСооружен, потому что перед нами очередная музыкальная реплика готического особняка из картины Psycho.

Темп, метраж и рисунок напоминают такие безотказные шедевры, как сингл-версия битловской Revolution, Strange Kind of Woman, под которую самозабвенно отплясывают перед поездкой в Трускавец персонажи Кайдановского и Тереховой, и, конечно, Black Night чей грандиозный рифф заимствован из версии Рика Нельсона Summertime, где его впервые сыграл Джеймс Бёртон, также позаимствовав его в одной из малоизвестных джазовых пьес.

 

Но за три года до того, как на этот рифф обратили внимание Deep Purple, он успел перекочевать в You Ain’t Seen Nothing Yet к The Blues Magoos, действительно оригинальной и новаторской группе из Нью-Йорка, у которой много заимствовали ранние Doors.

А песню, похищенную, как посланный б-гом кусочек сыра, у Вороны, начинающей британской группой без готового хита собственного сочинения, любой желающий найдет на прежнем месте – со второй стороны «первого Саббата.

Это, конечно же, Evil Woman, годом позже куда более эротично перепетая Тиной Тернер.

 

Саббат благоразумно удалил ненавистные для школьников дудки и это был очень верный, хотя и некультурный ход.

Тяжеловатые пьесы с медной группой – Never Been Sold Before у Элис Купера, Same Old Story у Aerosmith, наконец Monsters, визитная карточка, по которой Blue Oyster Cult всем составом пропустят без очереди, звучат превосходно и по сей день, заглушая карканье скромной Вороны.

Скандинавские фамилии авторов действительно наводили на мысль о европейском происхождении Злой женщины, но сейчас ведь без проблем можно проверить всё, что угодно, кроме вымысла, чтобы с точностью определить пол и характер мельчайшего эмбриона во чреве безразмерной матрешки.

Когда-то в Союзе ходил по рукам сексуальный трактат Брак под микроскопом, где буквально всё было на грани фантастики, но сейчас актуальнее и увлекательней выглядит тема Рок без микроскопа, где всё, как ни странно, намного ближе к целомудренному реализму.

Помимо Злой женщины рассказывать не о чем, остальное надо слушать и оценивать самому. С моей, сугубо субъективной точки зрения, и остальное – чистое золото, пускай не высокой, но честной пробы.

А сам по себе Миннеаполис выглядит как любой другой уголок погрязшего в глобализательстве мира, по крайней мере, внешне – небоскребы и еще раз небоскребы. Но где-то за ними мерещится оазис, а по центру дерево, и на нем наша ворона со злою женщиной.

Говорят, птицы этой породы, питаясь падалью существ-однодневок, живут по триста лет.

Что же - первые полвека The Crow одолела благополучно

по материалам @bespoleznieiskopaemie

Георгий Осипов

Author

Георгий Осипов

голосов

Вы должны быть зарегистрированы, чтобы комментировать статьи и отправлять сообщения непосредственно редакции. Пожалуйста, войдите или создайте бесплатную учетную запись пользователя.