Yep It`s Not Nope

Гэри Валентайн. Нью-йоркский рокер: моя жизнь в пустом поколении, глава третья, часть вторая

Past Perfect 22 Февраль 2019
 (фото: )

Тернистый путь из хиппи в панки через глэм Гэри Валентайна, басиста Blondie, в переводе Татьяны Ежовой с саундтреком. Журнальный вариант. Глава четвертая

Случилось это на не самом удачном концерте The New York Dolls в клубе Little Hippodrome. У басиста разогрева и лидер-гитариста хедлайнеров состоялся разговор. Пока Малкольм Макларен безуспешно пытался организовать своих «краснокожих», Джонни Сандерс слушал жалобы Ричарда Хелла на комиссара группы. Ричард чувствовал, что Television все больше и больше становится средством передвижения и продвижения Тома Верлена. И «Телек», похоже, терял одну из своих наиболее важных деталей.

Хелл и Верлен, также известные как Ричард Майерс и Том Миллер, обладали биографией, за которую любой романтический поэт продал бы душу. Их отношения не слишком напоминали отношения между поэтом девятнадцатого века Полом Верленом и его злым гением Артюром Рембо. Подростками будущие Хелл и Верлен сбежали из реформистской школы штата Вирджиния. Они отправились стопом во Флориду и по дороге поимели массу приключений. Одно из них произошло в открытом поле, где они заночевали. Пытаясь согреться, они развели костер и устроили грандиозный пожар.

Подробности мне неизвестны, но я слышал, что два скучающих протопанка просидели в пылающем поле несколько часов, пока не приехала полиция с мигалками и беглецов упрятали в тюрьму. Есть подозрение, что Верлен перепел песню Fire Engine гаражно-психоделической группы The Thirteen Floor Elevator в память об этом событии.

В результате Верлен вернулся в школу, потом недолго учился в колледже. А у Хелла были другие планы. Он каким-то образом скопил сто долларов и в 1967-м двинул на север — к ярким огням Нью-Йорка. Как раз к закату лета любви. Хелл был настроен стать поэтом. На него, как и на еще одного шамана из CBGB Патти Смит, — очень повлияли французские поэты девятнадцатого века: Бодлер, Жерар де Нерваль, Лотреамон, Гюисманс и вышеупомянутые Поль Верлен и Артюр Рембо. Мантрические песнопения Патти маркировали ее как нью-йоркскую франкофильскую панкессу. Где-то в той же плоскости находился и Хелл. Только Патти была вся в околохипповой эстетике, а Хелл выбрал скользкую дорожку болезненной озабоченности темами любви и смерти в стиле Эдгара По. С Эдгаром роднил и стимулятор творчества — опиум, доступный в форме героина. На чердачных лестницах Алфавитного Города в Ист Вилледже с героином проблем не было.

В Нью-Йорке Хелл поселился в крошечной комнатушке и впроголодь, под The Who — My Generation на репите сочинял свое первое, достаточно трудночитаемое произведение The Voidoid («Пустоид»). Позже он назовет так группу.

Верлен же, вернувшись домой разочарованным в академиях, плотно погрузился в музыку. Будучи не слишком большим поэтом, он все же написал несколько запоминающихся и утонченных текстов, знаковых для CBGB сцены. Его особой страстью был звук. Самыми ранними его увлечениями были саксофонисты Джон Колтрейн и Альберт Ауер. Любовь к сложному импровизационному джазу позже проявится в верленоцентричном постхелловском Television. А когда интерес Тома сместился с сакса на гитару, он слушал гаражные банды середины шестидесятых. Звучание хоть и было грубым, ориентированным на ритм, кружило голову. В начало семидесятых ворвались убойные гитарные риффы от The Who, The Kinks, The Yardbirds, The Standells, The Seeds и других пристрастных к бесконечным гитарным соло и опусам в стиле Вагнера. Когда ХеллВерленом обсуждали создание группы, они решили скрестить символистскую поэзию с оригинальной музыкой, которую позже назовут протопанком.

До судьбоносной встречи с Хилли Кристалом у CBGB Майерс и Миллер, ставшие Хеллом и Верленом, сменили несколько инкарнаций. Их первый коллективный автор был вымышленным. Тереза Стерн — такое имя дикие мальчишки выбрали для публикации сборника стихов. Тереза канула в Лету поэтического забвения. Затем состоялся их музыкальный дебют под названием The Neon Boys, к которому подключился верленовский друг барабанщик Билли Фикка. Как и Доллз с их почитателями, Верлен и Хелл считали, что рок-н-ролл разжирел, стал чересчур самодовольным и потому нуждается в ощутимом ударе по башке.

Но восхитительные намерения реакционного рвения, желанные сами по себе, не всегда могли реализоваться в рок-актах. Фикка был профессионалом, Верлен получил домашнее образование, а вот Хелл оставался девственником в своих музыкальных познаниях и навыках. И их было явно недостаточно для урожая на пажитях панк-рока, тучных в последующие годы. И Хелл отказался от роли басиста, решив остаться текстовиком и «человеком идеи». Прослушивания на роль басиста провалили Крис Стейн, который в результате творчески сблизится с Дебби Харри и Дуглас Колвин (позже он станет Ди Ди Рамоном).

К слову, Ди Ди играл сильно хуже Хелла. Прослушивая его, Верлен, например, говорил: «Сыграй „до“». Ди Ди перебирал струны наугад, периодически устремляя вопрошающий взгляд на The Neon Boys. Когда он брал нужную ноту, ему кивали в ответ. Отношение к Хеллу смягчилось и он остался на басу. Но даже с таким прекрасным названием The Neon Boys не зажгли Нью-Йорк и в 1973-м перегорели.

Какое-то время Хелл был верленовским менеджером, пока тот пробовал себя в фолке терзая струны в Вест Вилледже в клубах типа Gerde’s Folk City. Райончик, который он пытался покорить подобно Дилану и тысячам других менестрелей-одиночек, оживился, однако не был заметно впечатлен. Но однажды на концерте в Reno Sweeny, где Верлен играл перед минимальной аудиторией, нашелся слушатель, оценивший громкие запилы на электрогитаре. Это был Ричард Ллойд, блестящий гитарист из лос-анджелесской глиттер-тусовки. Он решил, что сможет правильно заквасить верленовские сырые ритмы.

Терри Орк из книжного магазина Cinemabilia — еще одна тихая гавань неоперившихся нью-йоркских рокеров, — рассказал Ллойду про Верлена. И посоветовал сходить на концерт. Ллойд жил в лофте Орка в Чайнатауне и воспользовался добрым советом. В результате Верлен и Ллойд нашли общий язык, а Хелл начал подтягивать исполнительское мастерство. Им требовалось новое название. Непревзойденный создатель образов Хелл в результате попал в яблочко. Television был включен.

Даже в самом начале их деятельности было очевидно напряжение, которое через год с небольшим порвет все связующие их нити. Выбор сценических псевдонимов двумя фронтменами достаточное тому доказательство. Миллер выбрал Верлена и это был реверанс кумиру. А Ричард Хелл был собственной выдумкой Майерса, куда более творческой работой, чем его поэзия или игра на бас-гитаре. Пока Верлен работал над созданием безупречного гитарного звука, присоединившись на своем пути к сонму таких виртуозов как Джими Хендрикс и Роберт Фрипп, — Хелл работал над собой. Его образ и есть проект. Хелл просчитал нигилистический дендизм, но не предвидел грядущего изобилия булавок и плевков, которые принесли Sex Pistols. И если кто-то имеет право потребовать к себе уважения за изобретение панк-рока, так это Хелл. (Сам Хелл подчеркивал в одном из своих печатных материалов. См. его статью «How I Invented Punk Rock», New Musical Express, 5 апреля 1981).

Подобно многим посткультурным болтунам, Хелл собрал иконостас из любимых героев и вылепил собственный образ. Ницше, вкупе с Рембо заслуживший уважение нью-йоркского панк-движения (еще до того, как оно стало так называться) как интеллектуальный источник, написал, что «великий человек в идеале является актером». Значит, прежде чем создавать образ, нужно изучить составляющие. Хелл воспринял философа-сифилитика всерьез и решил делать только это. Для Хелла рок-н-ролл, по сути, служил одной цели — внедрять себя повсюду, такой экстремальный DIY. «Если хватит мужества, — говорил он в одном интервью, — себя можно выдумать полностью». В свою каморку Хелл поселил Рембо, Ницше, любителя опиума сценариста Антонена Арто, атмосферу фильмов нуар, гостиную Эдгара Аллана По, The 400 Blows Франсуа Трюффо, эксцентричность Боба Дилана, разочарование официальным рок-н-роллом, бессильную одержимость смертью и взбил в экзинстенциальном миксере. Наружу выскочил битник в разорванной рубашке и с взъерошенными волосами, напоминающий Франкенштейна-анорексика. Увы, как старец Моисей, Хелл не увидал земли обетованной. Судьбоносная ночь в Little Hippodrome укротила поэта-болтуна. И кое-кто, живущий через Атлантику, заполучил этот образ в драной футболке в личное пользование.

Отзывы о ранних концертах Television часто совпадают. Очевидцы говорят, были видны своеобразные трения между святошей Верленом, эманирующим чистый свет в гитарные запилы и маниакальным Хеллом, вечно переполненным энергией, которая, как ни печально, не сохранилась на пленке. Как любые другие прекрасные легенды, эта осталась в мемуарах кучки людей, попавших на выступления Television c весны семьдесят четвертого по весну семьдесят пятого. И опять же, подобно другим прекрасным легендам, просуществовала недолго. И пока я наблюдал, как Blondie бороздит глубины манхэттенского даунтауна, Верлен потерял остатки интереса к хелловским идеям. Его «однофамилец» Поль Верлен, когда порывал со своим мучителем-любовником Рембо, выстрелил тому в руку и заработал срок. Нью-йоркский Верлен в 1975-м году выбрал более легкий путь. Он просто выкинул друга из группы.

Верлен никогда не заботился о своем сценическом образе и не думал, должным ли образом порвана рубашка. Его исполнительское и сочинительское мастерство росло и, создавая работы вроде запоминающейся Venus, он понял, что и есть тот, кого Хелл считает вымирающим видом, а именно — серьезный музыкант. Постепено Верлен забирал все больший контроль над группой, говоря сегодняшним языком — присвоил пульт от телевизора и стал диктовать, каким должен быть Television. И там точно должно быть поменьше ада, то есть, Хелла. В начале творчества пение и сочинительство они делили поровну, но все чаще Верлен призывал отказаться от старых песен и работать над новыми. Поэтому номера Хелла отвергались, а источником новых произведений был преимущественно Верлен. Хелл, похоже, смирился со своей музыкальной ограниченностью и неохотно двигался дальше в составе группы. И вдруг он сочинил знаковую песню. Тогда и проявилась верленовская неспособность к эмпатии или отсутствие интереса к зарождающейся оригинальной андерграундной сцене на мрачном фоне Бауэри. Название этому было Пустое ПоколениеBlank Generation»).

Если растущая сцена нуждалась в гимне, то этой песни было достаточно. В последующие годы верленовские песни стали более подходящими для слушания просто потому, что по сути являлись песнями. И сам Верлен вполне способен был сочинять гимны, успех Marquee Moon тому примером. Но эпилептические экспрессии Хелла больше соответствовали времени и месту. Ничто больше не несло такой правды как Blank Generation. Под рифф, напоминающий Fever Пегги Ли, Хелл отчеканил фразу, подарившую жизнь — с некоторой помощью Малкольма Макларена, — британским клонам, в частности Sex Pistols с их Pretty Vacant. Да кто не помнит «I belong to the blank generation»?! Кто не сможет разделить тоску Ричарда, головокружительно вибрирующую в пост-апокалиптической скуке испорченного школьника-нигилиста? Хелл позже жаловался, что песню поняли неправильно и основной смысл подменили «позитивом».

Все это не имело значения для Верлена. Ему нужна была группа, а не арт-проект, и был нужен басист, а не архетип. Музыкально от Хэлла он ничего не получал. Также его раздражали голос Хелла и частые посещения опиумной «гостиной Эдгара По», входящие в привычку. Когда Верлен отказался от исполнения Blank Generation, Хелл решил уйти самому и «погрузиться в пустоту». После концерта в Little Hippodrome Верлен окончательно отстранил Хелла. Ричард ушел. А через два дня ему позвонил Джонни Сандерс. По горло сытые Флоридой, Маклареном и недостатком дури, он и Нолан покинули Доллз и вернулись в Нью-Йорк. Джонни узнал, что Хелл свободен и позвонил. «Так ты тоже, да? Слушай, Ричард, хочешь, соберем вместе группу?». Через полтора месяца The Heartbreakers совершили пробный забег в клубе Coventry’s в Квинсе. А в июле и августе действительно заявили о себе на Фестивале Беспластиночных рок-талантов в CBGB.

Верленовское решение не было спонтанным. Он уже давно искал басиста. А новая подруга Патти Смит, решила, что Том ей подходит и решила помочь. Еще до «кражи» Айвена Крала Патти увидела Фреда Смита, игравшего с Blondie. И тут же стала ездить ему по ушам. Мы точно не знаем, что она ему говорила, но нетрудно догадаться. В то время Blondie считались неудачниками. Когда я стал играть в Blondie, мы были известны как группа, которая сыграет на разогреве у любого.

Television же вместе с Патти Смит быстро стали любимцами журналистов по теме возрождении нью-йоркского рока. На первом выступлении Клема с Blondie в CBGB в марте 1975 группа испытала еще одно досадное потрясение. То, что сказал Фред между сетами, произвело эффект разорвавшейся бомбы. Он заявил, что уходит в Television на место Ричарда Хелла (Продолжение следует) 

голосов

Вы должны быть зарегистрированы, чтобы комментировать статьи и отправлять сообщения непосредственно редакции. Пожалуйста, войдите или создайте бесплатную учетную запись пользователя.