Yep It`s Not Nope

Суррогаты алкоголя. Часть шестая

Нарратив / Narrative 20 Февраль 2017 / Алексей Байков (author), / Эдуард К (author)
 (фото: )

Девяностые: Распутин подмигнет

Подробно говорить о ситуации с суррогатами в первом десятилетии российской истории нет смысла, поскольку большинство читателей данного материала, как полагают авторы, все же успело застать те времена и в довольно сознательном возрасте. Если вкратце, то ад настал по двум причинам. Во-первых, из-за резкого падения уровня жизни и разрушения всей социальной структуры советского общества стресс стал перманентным состоянием сознания. А во-вторых, государство на некоторое время полностью устранилось от какого-либо регулирования производства алкогольной продукции.

Именно тогда суррогатный алкоголь впервые официально появился на прилавках магазинов. Символом этого явления стала недоброй памяти питерская «красная шапочка». Работавший в те времена фельдшером на местной «скорой» вспоминает: Каждая машина (на станции номер 9 было 5—6 машин) за сутки успевала констатировать по 3—5 смертей от метанолового суррогата, и это только в нашем районе обслуживания. В один из дней лета 1993 года, я подтверждаю как свидетель, в разных углах Сенной лежали пять трупов. Мы даже не брали машину, а вместе с сотрудниками милиции обходили их пешком, констатировали смерть, составляли акт о наличии у погибших вещей/денег и либо сами везли трупы в морг судмедэкспертизы на Екатерининский, 10, либо вызывали спецтранспорт.

 Отпечатанная на «ксероксе» этикетка суррогатной водки родом из 90-х. Потребители слепли и умирали, но продолжали пить эту дрянь за неимением денег на лучшее.

Прочая отрава маскировалась под вполне безобидную продукцию и далеко не вся была контрафактом. Скажем, знаменитый «Распутин» (который вам еще и подмигивает) изначально делался в Германии и был вполне пристойного качества. Потом лицензию на его производство приобрел какой-то осетинский завод и спустя некоторое время начались умертвия. Еще более интересный путь проделал Royal («концерт для рояля с «Роялем»), изначально являвшийся почтенным голландским пищевым спиртом, предназначенным для кондитерских изделий. Когда российские бизнесмены начали скупать его огромными партиями как «техническую жидкость», что позволяло не платить акцизы — производство переехало в Турцию. Оттуда оно пожаловало и к нам, причем разливать «Рояль» стали все кому не лень. В одном и том же магазине можно было с равной степенью вероятности нарваться как на вполне качественный спирт, так и на «паленую» отраву, причем с абсолютно одинаковыми этикетками.

Московским (и не только) аналогом «красной шапочки» стал «русский йогурт» — 100 граммов водки в пластиковом стаканчике, закрытом фольгой. Наливали туда самые разные марки, но чаще всего можно было встретить известную еще с брежневских времен «Русскую», которая опять-таки стала «всеобщим брендом» и запросто могла делаться прямо в соседнем с ларьком подвале. Срывая фольгу, покупатель каждый раз играл в лотерею, в финале которой его ожидало либо муторное опьянение с отвратительным похмельем либо смерть от отравления метанолом.

Вместо эпилога. Почему мы пьем отраву и что с этим делать?

Еще в начале первой статьи авторы, должно быть, ошарашили читателя заявлением о том что и он хоть раз в жизни да пил метиловый спирт. Вместо долгих рассуждений на тему нынешней ситуации с производством алкоголя и его суррогатов хотелось бы привести комментарий на эту тему, взятый на условиях строгой анонимности у сотрудников одного из бесчисленных российских ликеро-водочных заводов:

«Метанол закупается на предприятие официально, в основном как ГСМ (горюче-смазочные материалы — прим.). Как ГСМ же и списывается, это не самый жестко регулируемый участок учета. Вероятность того, что приедет проверка и будет реально смотреть расход топлива, очень невелика. Тем более, что метанол теряется в бензине и соляре.

Часть метанола добавляют в этанол при производстве водки. Спирт «Экстра» давно перестал быть «Экстра» и теперь это просто спирт второго сорта, как «супермаркет» перестал быть «действительно большим магазином» и стал просто магазином. Водка все равно плохая, поэтому десять процентов метилового спирта потребителем проходит незамеченным — этанол является антидотом для метанола.

В пересчете на бутылки водки в год выходит десять тысяч бутылок «лишней» водки или сырья для производства контрафактных «элитных» напитков. Естественно, делается это с ведома руководства, никто не пустит такие деньги на самотек.

 Знаменитые «фанфурики» (аптечные настойки на спирту) которые являются на сегодня самым популярным видом суррогатного алкоголя. Но в Иркутске травились другим «боярышником»

А отравления начинаются, когда либо в процесс вмешиваются низшие звенья, которые тоже хотят откроить свою долю и считают, что где десять процентов, там и пятнадцать (а это не так, чтобы этиловый спирт действовал как антидот, его надо 10 к 1 к метанолу) Либо просто случаются технологические ошибки. Перепутали бочки — и получили партию яда. Отслеживается это очень тяжело, потому что такая водка в официальную продажу никогда не поступает.

До введения системы ЕГАИС на подобного рода отраву вполне реально было нарваться в любом супермаркете, ухватив по пути к кассе бутылку «по акции». Сейчас большая часть контрафакта все же проходит мимо крупных сетей, зато может запросто отказаться на прилавке магазинчика в сельской местности или в небольшом городке. Отследить пути таких партий проще простого — как правило, они начинаются с объявлений вроде «куплю бутылки из-под элитного алкоголя», которыми забит весь интернет.

Так что же нам все-таки делать? Как избавиться от имиджа «народа, который пьет все что горит» и постараться свести к минимуму отравления подобные иркутскому или тому, которое случилось уже за время новогодних праздников в Красноярске? Как постичь эту, словно бы и не для русского человека придуманную пресловутую «культуру пития»?

Во-первых, — пусть это и прозвучит как утопия, но все же — запретить «русскую водку». Совсем. Вернее отнять у менделеевского водного раствора ректифицированного спирта право называться нашим национальным напитком и вернуть его дистиллятам. Водка должна иметь характерные вкус, запах и даже цвет, а не приучать потребителя с младых ногтей к тому, что крепкий алкоголь употребляют только ради «сугрева» и опьяняющих эффектов.

Во-вторых, государство должно отказаться от любых дальнейших попыток заработать на массовом пьянстве, просто по причине их глубокой аморальности. Что госмонополия, что нынешний «рост акцизов» как исторически не приводили к массовому отрезвлению населения, так не приведут и сейчас. Рост цен будет только подталкивать граждан к производству и употреблению суррогатов и вовлекать в него все новые социальные слои. Среди отравившихся в Иркутске были учительница и инженер одного из местных предприятий — а это уже крайне тревожный сигнал.

И, самое главное, всем нам пора уже признать, что алкоголизм — это болезнь и зависимость, а не только порок. Необходимо лечить и социализировать зависимых и постоянно держать в уме, что запретительные меры, в конечном счете, помогают только тем, кто может справиться с зависимостью и без них, а реальных алкоголиков они просто убивают. Причем очень жестоким и растянутым во времени способом

Алексей Байков

Author

Алексей Байков

Эдуард К

Author

Эдуард К

голосов

Вы должны быть зарегистрированы, чтобы комментировать статьи и отправлять сообщения непосредственно редакции. Пожалуйста, войдите или создайте бесплатную учетную запись пользователя.