Yep It`s Not Nope

Бит-поэзия. Филип Уэйлен

Letters / Letters, Beat Generation 25 Февраль 2017
 (фото: )

Сторожка в горах Сауэрдау

Кеннету Рексроту

Все время говорю я не пойду обратно в горы
Я слишком стар и толст а там жуки упрямые мулы
И лепешки каждое утро мира Мистер Эдвард Уаймен
Припустил по тропе обгоняя всех нас
Жалуясь на ходу: «Мои бедные старые ноги болят, спина
Моя устала, и член у меня занемел»
И выдернул с корнем ольху под дождем
И вот я один в стеклянном доме на хребте
Окруженный звенящими горами
С солнцем ревущим сквозь дом что ни день
И другими звездами что ни ночь гремящими сквозь стекла
Чувствую даже во сне
Утренний туман в южной горловине
Мерцающая пена на уровне древнего моря
Озера в два света: зеленого мыла и синьки
Высь озерного цирка черный полуоткрытый глаз
Белая куропатка ловит жуков в снегу
Медведь заглядывает через стену в полночь
Олени громоздятся наверх поглядеть на лампу
Мышь где-то рядом тонет в меду
Я вижу следы своих башмаков вперемешку с оленьей ногой
Медвежьей лапой подковой мула на пыльной тропе к потайному
Много позднее я напишу:
«яростный
Викинг рассвет
Пышная смерть лета в востоке»

(Под действием байронического пейзажа
Аж страницы загибаются выставляя стилистический разврат)

Снаружи сторожки я голый лежу на граните
Гору нагрело сентябрьское солнце но в моей голове
Тихая темная ночь со всеми остальными звездами
ГЕРАКЛИТ: «У бодрствующих один общий мир
Но каждый спящий погружается В мир своего сокровенного».

Неустанно твержу про себя что мне впрямь по нраву
Это музыка, книги, одна страна и морские пейзажи
Способ падения света через них, диффузия Света сквозь агат, света самого по себе...
Полагаю Я по-прежнему боюсь темноты
«Помни умник существует нечто
Больше нечто умнее тебя».

Ирландский страх пред неизвестными святыми
В голосе моего отца (этой страны ни он
Ни даже его прапрадед в глаза не видали)
Могила с блещущей плитой
Накрытый валом перст святой
Они все еще тащатся через Атлантику
Разбредаются и пропадают в бизоньих равнинах
Среди этих деревьев и гор
От Дунса Скота до этой страницы
Тысяча лет

(«... если пес ходит на задних лапах —
не важно, хорошо ли он это делает,
но важно, что он это делает вообще»)

В сущности чушь, если бы не предположение.
Что есть нечто большее для человека,
Чем содержимое его бандажа
ЭМПЕДОКЛ: «В одно время все члены.
Коими тело наделено, возносятся разом
Любовью в высшую пору цветения жизни; в другое —
Разорванные жестокой
Борьбой, они влекомы, каждый сам по себе,
Бурунами житейского моря».

Огонь и давление из солнца извергают
Извергают многоножку — тень пальмовой ветви
Известковую литографию — каменных устриц и моллюсков
Половинка черной скальной бомбы блестящими кристаллами наружу
Огонь и давление
Любовь и
Борьба извергают
Бронтозавров, погляди
Мой пот бежит по скале

ГЕРАКЛИТ: «Видоизменения огня
есть, прежде всего, море; и наполовину море
есть земля, наполовину ветер
Оно разбегается и собирается; продвигается
И отступает».

Я выхожу из потного омута (Море!)
И сажусь высоко на скалу
Есть что-нибудь горящее?
Солнце само по себе!
Умирающее
Исчерпывающее себя, изнуренное
Производством бронтозавров, Гераклита,
Этой скалы, меня.
Без всякой цели
Я говорю с тобою как-никак (такой способ любви)...
Мухи и прочие насекомые слетаются со всей округи
Послушать
Я также обращаюсь к скале, вереску,
Альпийской сосне

БУДДА: «Все составные части бытия
Мимолетны: усердно готовь свое спасение».

(И все, как выразился один выдающийся ученик
Этого учителя, с тех пор становится унылой совокупностью.)

Жила-была птичка
Внутри яичка
И посредством изобретательной химии
Собрала молекулы альбумина
В клювик и глазик
Желудок и зобок
Перо и коготок
Моя бабушка говорит:
«Глянь на этих бедных перины ради голубков!»
А вот щит на Макал истер-стрит:
«ЕСЛИ НЕ МОЖЕШЬ ВОЙТИ,
ХОТЯ Б УЛЫБНИСЬ ПО ПУТИ ОТ ЛЮБВИ К МЯСНИКУ»
Я разрушаю себя, вселенную (яйцо)
И время — добывая ответ:
Есть улыбающийся, спящий и танцор
Мы повторяем нашу беседу в сверкающей тьме
Плывущей возле спящего.

Ребенок замечает: «Ты это знал всегда».
Я: «Я позабыл, что улыбающийся
Спит, а спящий танцует».

Вид из Саука двумя годами раньше,
Когда взгляд скользнул со Скэйджит
К проливу Пьюджит: от линии чуть выше низшей,
Глубоко в лесу — маяки безоблачных ночей.
Тогдашняя скала, отросток главного хребта,
Разрезает долину надвое и разбита
Рекой; плотина Росс закрывает пролом.
Позволяя троллейбусу бежать
Вдаль сквозь улицы туманного Сиэтла.

Я окружен горами здесь
Кольцо в сто восемь бусин, изначальное семя ficus religiosa
Дерево Бо
Кольцо, непрерывное, одна нечетная бусина
Больше других и снабженная
Кисточкой (пучок волос)
(человек сидящий Под деревом)
В центре кольца.
Пустой, чистый образ, содержащий Все что есть разнообразного;
Каждая бусина — повторение, мир
Безразличия и сна.

Сегодня день когда гусь будет приготовлен
День освобождения для погибающего цветка
Сосновые шишки в пламени
Бренди на солнце
Которое, как я сказал, исчезнет
Так или иначе станет невидимым
Поменявшись местами со звездами в моей голове
Чтобы прорасти рисом в Китае сквозь ночь.
Магнитные бури через солнечные равнины
Рождают полярного сияния роскошную вибрацию
Далеко на севере за горами.

Закрываю сторожку поутру
Толстый лед на ставнях
Койот почти свистящий на ближнем хребте
Гора ТУТ (меж двух озер)
Я принес назад кусок этой скалы
Тяжелого темно-медового цвета
С кристаллическим швом, каким-то количеством кварца.
Впечатанным в породу
Практически неразрушимым
Сдвигом из мрака в блеск

(Дзенбо говорят «вспышка молнии и кремнистая искра»)

Как горы где он был собран Что мы видим от мира есть ума
Изобретение и ум
Даже если впечатан в него, становясь
Реками, солнцем, навозом, мухами —
Может сдвинуть мгновенно
Грязную птицу в точное время

Гоне Гате
Гоне Гате

Впрямь проник
В безмятежность.

О Мама!

Парагате
Парасамгате
Сваа!

Как говорится,
«Четырежды вверх.
Трижды вниз».
Я все еще на горе.

1955-56

Обличение или опять расстрижен

Затруднение с тобой в том
Что сидя на лавке в заднем дворе
Ты видишь, как старая доска в заборе становится
Драгоценными медовыми сотами из золотых проволочек
Пронизанных музыкой, и так далее
Затруднение усугубляется травой
Вспыхивающей попеременно зеленым
И невидимым зеленым
И несуществующим
Пока пианино в доме играет
ЗВЕЗДЫ И ПОЛОСЫ НАВСЕГДА!

У сына хозяйки хороший слух
«Затруднение с тобой в том, что ты действуешь как гений.
А какой ты, на хер, гений, ты просто хер с горы.
Фактически ты даже не это, ты просто
Сукин сын!
ВОН ИЗ МОЕГО ДОМА!»

«Вот он ты, сидишь себе на солнышке!
Все цветы приметил?
Тут вот
Ирис; тут гиацинты; там
Бутоны тюльпанов.
Мне кажется, было персиковое дерево
В соседнем дворе.
Хозяйка говорит это
Миндаль, но миндаль всяко цветет раньше всех...»

Затруднение с тобой в том
Что ты ни берешь их, ни оставляешь в покое.
Что за растение пускает побеги там
Высокие тонкие плотные зеленые листья?
Поверхность
Какого правильного многогранника могли бы описать
Линии проведенные из кончика каждого?
Гы не смеешь придумать имя.
Безымянное оно угрожает тебе разрушением —
Черт с ним. Это субтропическая лилия.
Затруднение в том, что ты подпираешь стену
Уверенный что в один прекрасный миг свалишься прямо сквозь нее
Настоящее затруднение с тобой в том, что
Ты не думаешь, ты просто достаешь.
Я сидел в своем доме и ел морковь.

Беркли, 11.03.56

Сутра лотоса, в натуральном виде

Я пришел к тебе сильно пьяным
ты положил алмаз в карман моей рубахи
откуда мне было знать ушедшему в запой
в чужом городке никого не знаю
ты попросил меня выйти по крайности из моего застенка
«пропиваешь, видать, свой алмаз?»
откуда к дьяволу мне было это знать. I

Печальный напев

И это раскаленный добела металлический столп
И это нс знающая покоя вода
И это слетающий с цветка лепесток
И это любовь которой у меня не было никогда

Богиня

Я иду рядом с ней
между сиянием и приливом
с этой Леди я приближаюсь к
центру земли и воздуха
мы видим движение неподвижности
облако и звезду
слышим рев немой музыки
рассекаем волны безумными головами
наши загорелые ноги омывает роса

голосов

Вы должны быть зарегистрированы, чтобы комментировать статьи и отправлять сообщения непосредственно редакции. Пожалуйста, войдите или создайте бесплатную учетную запись пользователя.