Yep It`s Not Nope

Заводной папа

Cinematrix / Cinematrix 27 Февраль 2017 / Михаил Дзюба (author)
 (фото: )

Учитель музыки Винфред (Питер Симонишек) — рыхлый пенсионер с экстравагантным чувством юмора — приезжает из маленького немецкого городка в Бухарест проведать свою дочь Инес (Сандра Хюллер) — успешного бизнес-консультанта, погрязшей в корпоративной махине совершенно без остатка. У Инес на носу важная сделка, а Винфред своими терками для сыра и домашними гостинцами определенно ей мешает. После того, как по вине отца Инес проспала важную встречу с партнерами, Винфред все понял — сел в такси и, вроде бы, уехал. Но каким же было удивление Инес, когда Винфред объявился в ресторане: при модном галстуке, в странном парике и вставными зубами. Он угостил всех шампанским и представился фриланс-коучем-по-чему-то-там Тони Эрдманном.

Практически в самом начале Винфред задает дочери вопрос: А ты вообще человек?. Пожалуй, это наиболее уместный вопрос в данном случае — когда человека уже нет, есть шестерня в аккуратном костюме. И Винфред, как никто другой, увидел, во что превратилась некогда задорная малютка — из обычной девочки она мутировала в биоробота, который питается договорами, всегда деловыми бранчами и изредка кокаином, в качестве уже опостылевшего, но неизменного ритуала адептов корпоративной культуры.

И тут можно было бы подумать, что вот сейчас Тони Эрдман затянет долгую (к слову, хронометраж ленты без малого три часа) и нудную лекцию на тему унесенных корпорациями, с сентенцией нечто вроде «раньше было лучше». Однако фильм делает совершенно неожиданный кульбит — с переодеванием Винфреда в Тони Эрдманна запускается череда абсурдных, а иногда обжигающе фарсовых ситуаций. Поначалу балаган выглядят смешным (ситуации вправду уморительные, если смотреть их буквально, не считывая контекст), но чем дальше, тем менее широкой становится улыбка — и уже хочется плакать. Тони Эрдманн-человек собирательная карикатура не только корпоративного служащего, скорее он то, во что превратился весь мир — чудаковатое существо, подчиненное лишь одной силе — деньгам, точнее — сумасшедшей гонке их добычи. И когда Винфред попытался заговорить с дочерью о вещах действительно важных (о том, что понимание того, что ты слил свою жизнь в унитаз приходит исключительно в конце жизни, а сделать с этим уже ничего нельзя) — Инес воспринимает за неизбежное возрастное брюзжание.

Режиссер Марен Аде, как хороший художник, конечно, исследует своего соотечественника-немца в чужеродной среде — именно поэтому город-герой здесь, скажем, не деловая столица Германии Франкфурт-на-Майне, а румынский Бухарест. Но этим выходом за пределы границ аутентичной языковой и культурной среды, Аде обнажает самое страшное в корпорациях — и это отнюдь не их дресс-код или бессмысленные тренинги — корпорации симулируют семью. Инес тому яркое подтверждение: отец для нее лишний человек, который от нее куда дальше, чем тот же тренер по психологическом контролю. И будучи умным и тонким художником, Марен Аде не дает советов, что с этим делать, нет, она просто всеми возможными кинематографическими инструментами делает настоящий факт транспарентным.

Впрочем, Тони Эрдманна стоит смотреть не только как публицистическое эссе на тему поразившего планету рака корпораций. Об этом сказано много; будет еще больше. В первую очередь, Эрдманн великолепный ансамбль двух актеров — Питера Симонишека и Сандры Хюллер, заставляющие зрителя чувствовать себя неуютно после каждого диалога — точно так же, как ощущают себя герои. Не говоря про ювелирное ожерелье сцен: например, с обнажением, в которой, как бы странно это ни звучало, совершенно нет эротизма, но вдоволь едкой сатиры. Вот поэтому оскаровскому жюри придется очень постараться, чтобы не дать ленте Марен Аде статуэтку

Михаил Дзюба

Author

Михаил Дзюба

голосов

Вы должны быть зарегистрированы, чтобы комментировать статьи и отправлять сообщения непосредственно редакции. Пожалуйста, войдите или создайте бесплатную учетную запись пользователя.