Yep It`s Not Nope

Монолог экскурсовода в «белом» Мотауне

Past Perfect / Past Perfect 09 Август 2018 / Георгий Осипов (author)
 (фото: )

Старая музыка подобна ветхому особняку, который возрождается и принимает прежний вид, отнимая время, силы и средства у тех, кто имел легкомыслие в нем поселиться, соблазненный дешевизной аренды и близостью к любимому материалу.

В разных концах помещения играют разные вещи, образуя, тем не менее, подозрительный унисон, который ради душевного спокойствия очень хочется разобрать по отдельности.

Заглянем в одну из комнат усадьбы — в ту, что похожа на кинозал... или комнату смеха. Потому что образ группы Rare Earth постоянно искажали второстепенные мелочи. Ее название в переводе на русский звучало нелепо, а по-английски — невнятно. И это при том, что саунд самой Rare Earth завораживал своей четкостью и мощью буквально с первых тактов.

Успехи Редкой земли в эфире совпали с телесериалом Варькина земля, а ко времени публикации Малой земли, самый известный «белый» проект лейбла Motown оказался практически полностью забыт, как на Западе, так и на Востоке.

Самый известный хит этой группы — I Just Want to Celebrate — звучал сразу в двух прокатных картинах. Но в каких! — это были египетские мелодрамы, которые следовало смотреть в самом крайнем случае. Какие именно — с точностью сказать не могу. Возможно, Хотим скандала или Она и дьяволы. Особенность арабского кинематографа хорошо передает название Мужчины на одно лицо.

В одном из фильмов под Celebrate кривляется у зеркала сынок богатых родителей, а в другом под нее же танцует в ресторане беспутная героиня. Причем лабухи на сцене — восточного вида, усатые и злые, а за кадром — музыка от Большого Шайтана.

I Just Want to Celebrate — песня очень цепкая и доходчивая, в духе того времени. Она напоминает NA NA Hey Hey... группы Steam, или Jesahel — единственный хит группы с красноречивым названием Delirium. Могу сказать, что I Just Want to Celebrate напевали даже дворовые мальчишки, в числе других безымянных шедевров, которые забываются уже через год. Хотя этот факт, как и ее присутствие в двух картинах производства Иттихад, проверить сейчас почти невозможно.

Несколько лет спустя, прочитав имя — Дино Фекарис — под известнейшей вещью I Will Survive, я тотчас припомнил, что уже встречал эту характерную фамилию среди авторов песен на пластинках Rare Earth.

Вещи собственного сочинения, написанные непосредственно членами этой группы, несут печать авторской песни по-американски. В ней есть мораль, идея и проповедь. В общем, они далеки от «белого» соула, ставшего, выражаясь по-здешнему, визитной карточкой ансамбля. Моей любимой среди них по-прежнему остается Any Man Can Be a Fool, которую, испытывая недостаток в материале, мог бы перепеть и Том Джонс.

Не будь в репертуаре самобытных интерпретаций классики Мотауна, она могла бы разделить судьбу своих коллег-однодневок, таких как Flaming Amber или O’Kasions. Но есть вещи, с которыми не пропадешь, дающие возможность показать мастерство исполнителям со скромным композиторским потенциалом.

Rare Earth прославила сильнейшая версия Get Ready, которую за год до них блистательно изобразил тот же Том Джонс в непревзойденном кавер-цикле 13 Smash Hits.

Get Ready, как известно, написал Смоки Робинсон. Основными поставщиками стройматериалов для сооружения чего-то внушительного, на Редкой Земле, выступил тандем Уитфилда и Стронга.

Норман Уитфилд является воистину Великим Архитектором черной галактики Мотауна, человеком, который своевременно модернизировал соул, превратив музыку гетто в супероружие для завоевания душ и светлокожих тел остального человечества.

Этому гению удалось заправить психоделическим хаосом биомеханику основного инстинкта, то есть, по сути, сконструировать и запустить вечный двигатель Апокалипсиса — non stop.

И, казалось бы, в эталонные вещи Temptations, белые энтузиасты Редкой земли сумели привнести некую «фермерскую» грубоватость, свирепость, сродни тому, как это получалось у Криденс, Steppenwolf и Juicy Lucy.

Таковы пропущенные через Редкую землю и Hum Along and Dance, и Smiling Faces Sometimes, и монстр мирового масштаба с коротким названием — Ma.

Одноименный альбом, целиком составленный Уитфилдом, и предшествовавший ему диск Willie Remembers — где нет ни одной чужой композиции — вот два полюса достижений Rare Earth. И ныне они оба представляют большой интерес для непредвзятых исследователей «застойного» периода рок-музыки.

В такой же степени правомерно поставить концертную запись Rare Earth в один ряд с такими вершинами выступлений живьем как Double Dose проекта Hot Tuna, или Made in Japan.

Подобно своим британским коллегам, приобщившим европейскую молодежь к черному блюзу, музыканты Rare Earth открывали могущество соула и фанка человеку, который вряд ли был способен докопаться до этих сокровищ по собственной инициативе.

Более всего поражает последовательность, с какою музыканты, без столь важного имиджа, практически без имени, создавали монументальные и красочные произведения, на которые с трепетом озирается новое поколение.

Даже порядком заезженный What’d I Say Рэя Чарльза в развернутом виде звучит как Enigmatic Чеслава Немена — неожиданно, ниоткуда, и, что не маловажно — немного не от мира сего; словно демо, присланное африканским мудрецам братьями по разуму.

Подобно сверхуспешным Three Dog Night, парни из Детройта сделали ставку на «чужие» вещи.

Рокменам это не свойственно. Обычно так делают солидные вокалисты типа Синатры или Тони Беннета. Но важно помнить, что численность «солидных» слушателей в наше время значительно уступает количеству интерпретаторов джазовых стандартов. Плевелы и зерна выглядят и стоят одинаково.

Редкая земля кишит каверами. В прошлой лекции мы вспоминали два посторонних трека на дебютной пластинке Black Sabbath — Evil Woman группы Ворона, и Warning, на чей размер хорошо ложатся слова сорок восемь километров от Бердичева на Юг. Между прочим, в магазинчиках на отшибе иногда свободно продавался недоступный городскому жителю дефицит, совершенно не интересный жителю сельскому — книги, пластинки... И среди них, почему бы и нет — Midnight Lady — едва не лучший по материалу и оформлению диск группы Rare Earth. Правда, на не престижном лейбле Дум-Дум, индийского производства.

К этому времени к Rare Earth успел присоединиться Джерри Лакруа — поющий саксофонист, известный по работе у Эдгара Винтера, один из мощнейших вокалистов в манере Рэя Чарльза, ныне, увы, покойный. Джерри Лакруа был одним из «индейцев», или, говоря современным языком — native Americans — в пантеоне американских гениев.

И он, как никто лучше, исполнил самую неожиданную пьесу Нормана Уитфилда — безупречный, демонически-пародийный свомп-рок, под названием Finger Lickin’ Good. Одной ее хватило бы для культовой репутации автору, исполнителю, группе и девушке на обложке. В моем случае так и вышло.

Хотя, конечно, и «рабство египетское», и слишком доступный индийский диск под мышкой сразу у нескольких спекулей на рынке — все это девальвировало статус сильнейшей команды профессионалов. Юный советский сноб бывал смехотворно мнителен и щепетилен в вопросах аутентичности. Плюс дурацкое клеймо «белых, которые перепевают черных» по типу Wild Cherry. Все эти шепоты за спиной тоже угнетали одинокую «черную пантеру».

После первых тактов куража и бодрости, кавер почти всегда звучит вымученно. По крайней мере, так кажется слушателю, пока ему нравится изображать пресыщенного буржуа, многоопытного соблазнителя самого себя.

Не нами сказано — Any Man Can Be a Fool, то есть, каждый сам себе соблазнитель. Об этом приходится думать, глядя сорок лет спустя на обложку Midnight Lady, чей символизм напоминает финальную часть Космической Одиссеи, размазанный как Warning у Саббат, удлиненный до неузнаваемости.

Было в них что-то общее и хорошее и с Iron Butterfly, и с Grass Roots. Эзотерическое и популярное — в едином стремлении припугнуть, ошеломить, объяснить и понравиться, запомнится на всю жизнь — благородство факира по имени Норман Уитфилд, щедрого на фокусы с разоблачением без ущерба основной тайне.

Какая-то эклектика сумбурного сновидения, чей сюжет известен тебе заранее от, казалось бы, не самых осведомленных людей. Тех, кому не положено знать и понимать слишком много ни по возрасту, ни по зарплате.

Им принадлежит первый и самый лучший кавер Feelin’ All Right великого Дэйва Мэйсона. Хотя и Гранд Фанк, и Ночь трех собак, и Пятое измерение — также пели эту вещь великолепно.

Дело в исходном материале, который в конечном итоге подчиняет и совершенствует своего интерпретатора

по материалам @bespoleznieiskopaemie

Георгий Осипов

Author

Георгий Осипов

голосов

Вы должны быть зарегистрированы, чтобы комментировать статьи и отправлять сообщения непосредственно редакции. Пожалуйста, войдите или создайте бесплатную учетную запись пользователя.