Yep It`s Not Nope

Жирный ангел западного окна

Нарратив / Narrative 28 Апрель 2018 / Георгий Осипов (author)
 (фото: )

Мне до сих пор нравится характеристика героя этой статьи, выданная Олегом Феофановым: Этот кудрявый парень начинал певцом типа битл, но теперь он поет своего знаменитого Вселенского солдата.

Современному читателю едва ли удастся расшифровать эту фразу с первого раза. Впрочем, и полвека назад книга Феофанова Тигр в гитаре таила в себе немало темных мест и загадок. То была первая попытка рассказать советской молодежи о направлениях зарубежной поп-музыки с помощью наименее подходящих примеров.

Выражение певец типа битл звучало как перифраз папановского Лёлика про туалет типа сортир. И Бриллиантовая рука, и Тигр в гитаре увидели свет одновременно в 1969 году, который Серж Генсбур объявил годом эротики в одной из своих лучших песен.

Бриллиантовую руку посмотрели миллионы, Тигра в гитаре прочли единицы, но обе вещи сыграли серьезную роль в коллективной судьбе и аутсайдеров, и конформистов.

Донован не оглушал и не врывался, подобно битловской Birthday или Hello, I Love You у The Doors  он просачивался, подобно змейке в хижине колониального консула, или горному роднику, вода в котором могла оказаться живой или мертвой. И как вода без цвета и запаха, он не манил и не отталкивал, удерживая слушателя и в сладостной дреме неведения.

Пока на наших пляжах гремел блатной гитарный бой, Донован показал Леннону особую настройку тех же струн, и таким образом появилась Julia самая тихая пьеса во всем Белом альбоме. Самая тихая, но не менее демоническая, нежели душераздирающий реквием Mother.

Советовать Донована кому-либо, кто о нем еще не знал, было крайне опрометчиво. Апелляция к песне Жирный ангел, блистательно перепетой Jefferson Airplane, была подобна поцелую смерти, потому что жирного ангела затмевал и заглушал другой Голем, придуманный Ильей Резником — толстый Карлсон.

Ни Julia, ни Fat Angel при всем их совершенстве никак не могли стать локомотивом всенародной любви. С таким же успехом Led Zeppelin могли бы начать карьеру с Going To California, вместо Communication Breakdown или Whole Lotta Love.

Хотя в активе у Донована всегда находился один вечный козырь его Lalena, на которую позарился охочий до кавер-версий первый состав Deep Purple. И не беда, что порою эта версия воспринимается как бонус к Тихорецкому концерту Аркадия Северного такое опасное сходство лишь усиливает ее обаяние с каждым годом, отдаляющим от нас те прекрасные времена. Проверьте сами это действительно так.

Среди прочих артистов, работавших с материалом молодого англичанина целая организация объединенных наций, от Мела Торме до ВИА Поющие юнги николаевской филармонии. Его Колдовское время года (Season Of The Witch) рвали из рук, как Бабье лето Кохановского и Высоцкого. Джордж Ромеро сделал ее лейтмотивом одного из своих самых удачных фильмов о банальности метафизического зла.

И все-таки Lalena остается едва ли не лучшей из посредственных версий одного из самых тихих монологов о любви к непонятного рода существу. Загадочней и тише разве  что обращение Мика Джаггера к шестипалой Энн Болейн в Lady Jane.

Перед нами тот редкий случай, когда любая пластинка в дискографии певца дает полное представление о его творчестве, потому что на каждой из них есть то, что необходимо одним, и то, чего всячески избегают другие меломаны. Поэтому рассказывать о нем одновременно и легко и сложно. Лирическая сфера западной поп-музыки пропитана эликсиром Донована, примерно как область отечественного КСП интонациями и образами Окуджавы.

Донован не социальное явление, как, скажем, песни протеста, и не поэтический феномен, как Боб Дилан. Перед нами профессиональный, неуклонно прогрессирующий музыкант, готовый к паритетному сотрудничеству с ведущими асами в студии, и ко встрече с самым взыскательным слушателем на концерте. То есть, исполнитель, с которым и без нас все понятно, поскольку ему самому лучше нашего ясны его творческие планы и задачи.

Даже в детских считалочках вроде Jenifer Juniper или обэриутской зауми Barabajagal чувствуется железная логика и авторская воля, особенно когда они доносятся из приемника.

Даже не расслышав имя исполнителя, я бы все равно разыскивал эти вещи на протяжении всей жизни; ведь наша память сохраняет только то, что когда-нибудь пригодится и мне, и, надеюсь, вам.

Классический силуэт человека, очарованного Донованом – девушка в полутемной комнате, внемлющая Гимну Атлантиды вплоть до негромких слов Hail, Atlantis!, после которых, синхронно вздрогнув, видение и соглядатай образуют единый организм.

Магическая суть этого процесса в том, что песню, которая играет по радио, мы не можем сию минуту прокрутить повторно, чтобы амортизировать первое впечатление. Она подобна первой любви, и чтобы в ней разочароваться, чтобы разубедить себя в совершенстве того, кто пробудил в тебе это чувство, как правило, нам не хватает всей оставшейся жизни.

Когда-то меня удивляло равнодушие к провальному альбому Herman's Hermits, жемчужиной которого была и остается ювелирная версия песни Донована Музей. Теперь меня также удивляет собственное равнодушие к иллюзорному провалу этой пластинки.

Примечательно, что в дальнейшем лидер Отшельников Питер Нун перепел Oh, You Pretty Thigs Дэвида Боуи, а Донован записывал Rock-n-Roll With Me того же Боуи, расставив акценты не менее точно, чем когда он интерпретировал Universal Soldier индианки Баффи Сейнт-Мери.

Попробуем доказать, что журналист-международник был во многом прав, презентуя советскому читателю британского барда номер один как Боба Дилана номер два. И в этом деле нашим основным аргументом был и остается самый примитивный о Доноване можно говорить как угодно, поскольку любые слова лишь уплотняют сумму аплодисментов, которые говорят сами за себя в фонограмме его концертных выступлений.

Практически у каждого английского лирика на континенте найдется свой полублизнец, как правило, франкоязычный. Как единый в двух лицах Ален Делон в фильме Черный тюльпан.

Галлицизмы придавали пикантную прелесть песенкам Питера Сарстедта и The Troggs, не говоря о самом удачном применении пары слов по-французски Полом Маккартни в бессмертной Michelle. Мы немного отклонимся от темы, напомнив, что по здешнему поверью, сэр Пол посвятил эту вещь актрисе Мишель Мерсье то есть, Анжелике, всесоюзному секс-символу периода брежневской стабильности.

Ближе всех Доновану, пожалуй, будет Мишель Польнарефф, который записывал свой дебютный (и по ряду параметров лучший) альбом с тем же составом юных гениев, чьи имена не были указаны на конверте пластинки — Джимми Пейдж, Джон Пол Джонс

Польнареффская Ame Caline (Soul Coaxing) и Wear Your Love Like Heaven у Донована буквально рождены для роскошных оркестровых аранжировок Пурселя, Мориа, Каравелли, Лефевра. Так хрупкий сюжет колыбельной или детской сказки для самых маленьких, обрастая мускулистой плотью духовых и струнных, принимает размеры вагнерианской Гибели богов, что само по себе и не ново, но действует безотказно.

И вообще, нельзя недооценивать влияние бардов на полнокровный рок. Одну из хрестоматийных пьес этого жанра Tales Of Brave Ulysses легендарного пауэр-трио Cream, вдохновила тишайшая Suzanne Леонарда Коэна.

И тем не менее, важная для выработки канонов жанра Dazed And Confused в оригинале больше напоминает Песню конченного человека Высоцкого, нежели мрачнейший первобытный хардроковый Downer.

Иногда бывает наоборот. Прекрасный тому пример акустическая версия Purple Haze у Диона ДиМуччи (Dion).

И правы были Добры молодцы, проникновенно сетуя: Ах, как порою хочется спокойной, тихой музыки… Тяга к негромкому дружескому увещеванию потребность номер два после основного инстинкта, который, в конце концов, погубит нашу планету.

Честно говоря, мне не всегда понятно, что именно принято называть злым периодом у Роллинг Стоунз. Но Донован действительно добрый Кит Ричардс. И, как в Черном тюльпане, репутация одного нежизнеспособна без наличия антипода. На светлую ипостась реагируют вяло и неохотно, хотя на ее фоне черный силуэт декадента смотрится эффектней, чем какой-то бес в сонмище таких же бесов.

Возможно, эту особенность чутьем художника уловил добрый сказочник Жак Дэми, пригласив Донована на роль Крысолова в одноименной киносказке.

Донован вполне мог бы сыграть Дика в Черной стреле по Стивенсону. Мог бы, как нам кажется, изобразить Ромео с Джейн Эшер в роли Джульетты. Но роли веронских любовников достались британскому цыгану Леонарду Уайтингу и Оливии Хасси будущей вдове Дина Мартина младшего музыканта, врача, военного летчика, образцового первенца старого Дино.

Кажется, Мэриэнн Фейтфулл отмечала сходство Кита Ричардса со средневековым юношей в узком готическом окне замка. Таков и Донован. Артисты этого типа не кабанеют с годами, подобно жирному ангелу ада из песни, ставшей лейтмотивом данного эссе.

Если Джеймс Тейлор — Бинг Кросби эпохи хиппи, то Донован ее Перри Комо. То есть, певцы без слабых песен. Причем очень часто самая поздняя из них звучит не хуже одной из ранних. Услышав Celeste в исполнении незабвенного Скота Маккензи, человек проникается чувством благодарности к ее автору, чье имя ему неизвестно. Вернее, было неизвестно, как тебе, читатель.

Если не ошибаюсь, дочь Донована была обращена в иудаизм, в обратном порядке проделав метаморфозу шекспировской Джессики.

А теперь полушепотом: Hail, Atlantis!..

по материалам @bespoleznieiskopaemie

Георгий Осипов

Author

Георгий Осипов

голосов

Вы должны быть зарегистрированы, чтобы комментировать статьи и отправлять сообщения непосредственно редакции. Пожалуйста, войдите или создайте бесплатную учетную запись пользователя.