Yep It`s Not Nope

Бит-поэзия. Грегори Корсо

Letters / Letters, Beat Generation 16 Апрель 2017
 (фото: )

Крушеньице на севере

Как-то ночью пятьдесят мужчин уплыли прочь от Господа
И утонули
Поутру брошенный Бог
Окунул палец в море.
Поднял души этих пятидесяти
И указал путь к вечности.

Самоубийство в Гринвич-Вилледж

Руки раскинуты
Ладони плоско протянуты к окнам
Она глядела вниз
Думая о Бартоке, Ван Гоге
И комиксах в журнале «Нью-Йоркер»
Она кинулась вниз
Они увезли ее, прикрыв лицо «Ежедневными новостями»
И хозяин склада плеснул горячей водой но тротуару

В морге

Я помню, что видел их портреты в газетах;
Нагшпом они казались сильнее.
Пуля в моем животе доказала, что я уже труп.
Я наблюдал, как бальзамировщик отвинчивает стеклянную крышку.
Он осмотрел меня и улыбнулся моей мннуту-как-мертвой-жизни.
После чего отошел обратно к двум трупам напротив меня
И продолжил отвинчивать.
Когда ты покойник, ты не можешь болтать,
Но чувство такое, что будто бы можешь.
Смешно было видеть, как эта парочка гангстеров напротив
все же пытается поболтать.
Они щерили топкие губы и показывали серо-синие зубы.
Бальзамировщик, по-прежнему лыбясь, вернулся ко мне.
Он поднял меня, словно мамаша — дитятю,
И усадил вертикально в кресло-качалку
Пихнул меня, и я закачался.
Стать трупом, оказалось, ничего не значило.
Я все еще чувствовал боль — там, где пуля пробила меня.
Господи!..
Видеть двух гангстеров под подобным углом — это было действительно странно!
Определенно, они не были похожи на свои портреты в газетах.
Здесь они были юными, чисто выбритыми и свеженькими.

Пума в зоопарке Чапультепек

Длинная мягкая медленная спорая спокойная кошка
По какой партитуре, в чьей постановке ты танцевала,
когда дали последний занавес?
Разве может сохраниться такая тяжеловесная грация здесь,
одна, на сцене 9 на 10?
Интересно, тебе разрешат еще хоть раз протанцевать,
ну, например, на Сьеррах?
Гы кажешься печальной. Глядя на тебя,
Я вижу Уланову,
Втиснутую в крохотную меблирашку:
Нью-Иорк. Восток. 17-я улица
Пуэрториканский квартал.

Весна Ботчелли

Ни весточки весны!
Флорентийские стражники на ледяной колокольне ждут вести —
Лоренцо во сне пробуждает синицу
Ариосто сосет палец
Микеланджело садится в кровати...
проснувшись от нехватки перемен
Данте прячется под бархатным капюшоном
глаза глубоки и печальны
его громадный дог плачет
Ни весточки весны!
Леонардо мечется по опостылевшей комнате...
смотрит свысока на нежелающий умирать снег
Рафаэль ступает в горячую ванну...
его длинные льняные волосы сухи
от недостатка солнца
Аретино вспоминает Весну в Милане,
свою мать, которая спит среди прекрасных миланских холмов
Ни весточки весны!
Ни вести!
О! Боттичелли открывает дверь своей мастерской.

Учелло

Они никогда не умрут на том поле боя
и тени волков собирающих стаи россыпью жниц
по всему горизонту готовых приняться за дело
там не будет убитых и волкам не набить свое тощее брюхо
и от зрелища павших копен нс зажгутся кровавым огнем
их мерцающие глаза
Они скорее проглотят свои бешеные языки
чем поверят что в той битве не будет убитых

Они не умрут те кто бьется сошедшись вплотную
дыханье к дыханью зрачок вперен в зрачок не вырваться ни умереть
ни лезвие не пройдет ни острие
лишь вздыбленный копь бьет коня щит блещет в щите
все горит в луче света от ока под шлемом
ах как невозможно упасть между копий скрещенных
А стяги! яростно мечутся будто желая стереть небеса

И веришь художник свел свои армии
у студенейших рек легионы с железными черепами поблескивающими во тьме
И веришь там никто не погибнет
рот каждого воина как собор песнопения
железная длань — дивный гонг — звоны цепи о цепь — возгласы золота
как я мечтаю быть с ними!

серебряный всадник на черном коне с багряным штандартом полосатым
копьем никогда не умрет вечно пребудет
золотой принц картинной войны

Итальянские причуды

У синьоры Ломбарди умер младенец.
Я видел его в похоронном бюро — Багрово-сморщенное тельце.
Они отстояли торжественную мессу
И вот появляются на пороге
...о боги! как же крохотен гробик,
И десять черных «кадиллаков» ждут его.

Вернулся домой

Стою на темной улице под почерневшим светом и смотрю на окно.
Я здесь родился.
Горит лампа; чужие люди ходят по дому.
На мне дождевик, сигарета во рту,
шляпа надвинута на глаза, рука на револьвере.
Перехожу улицу и открываю дверь.
Внутри знакомой вони от мусорных ведер поднимаюсь на второй этаж: кто-то из грязноухих норовит метнуть в меня нож...
Доверху налито возвращение затерявшимся временем

Последний гангстер

Стою себе у окна
ноги в тапках теплых
как смерть чикагских бутлеггеров
Я последний гангстер, ничто уж меня не пугает,
стою себе у окна за стеклом пуленепробиваемым.

Смотрю вниз на улицу и на тебе! — двое наемных убийц нз Сен-Луиса
Я же знал их еще совсем юнцами...
ржавые стволы сжаты в ревматических пальцах

Мне 25

Тяга на грани безумья к Шелли
Чаттертону Рембо
жадный рот молодой
разинутый от уха до уха
НЕНАВИЖУ СТАРЫХ ПОЭТОВ!
Особенно тех из них кто спекся
кто советуется с другими старыми поэтами
вспоминает юность лишь шепотом,
говорит: — Ну я тоже бывало
ну так это когда
это ж когда
Я бы их успокоил, конечно
Сказал бы:
— Я ваш друг
я это вы но моложе,
со мной вы снова —
А затем в тишине их уютных квартир
вырвал бы им заплетающиеся языки
и украл все их вирши

Безумный як

Я смотрю как они снимают последние сливки с моего молока.
Они ждут, когда я откину копыта;
Они жаждут наделать пуговиц из моих костей.
Где мои сестры и братья?
Вон тот высоченный монах — он грузит моего дядю — напялил новую
шапку
А вон его ученик-идиот — впервые вижу этот шарфик.
Бедный мои дядя, они его грузят, а он молчит.
Какой он печальный, какой усталый!
Мне интересно: на что пойдут его кости?
И этот его красивенький хвостик!
Уйма, наверно, шнурков получится из него!

Давеча ночью я гонял на тачке

Давеча ночью я гонял на тачке
не зная как ей управлять
и не имея тачки
гонял на тачке и сшибал любимых и родных
...на скорости 120 пронесся через город.
Я тормознул лишь в Хеджвилле
и заснул на заднем сиденье
...как возбуждают перемены в жизни.

Человек входит в море

Вбредая в холодное летнее море
руки скрестив
пытаясь от волн и веселых купальщиц брызгучих
держаться подальше
чтобы совсем не замерзнуть
ступает он будто нехотя —
но я-то прекрасно знаю что он все равно крикнет УХ!
и тогда ему станет тепло...

Вкрадчивое это тепло до предела знакомо
так было когда лягушки отбрыкались от рыб
и плавники окрыливши взлетели
и черт знает что решило: легкие!
а пребыванье над уровнем моря давало шанс...
Вот он бредет
миллионы лет которые отмерили ноги
обратно в огромнейшее и страннейшее из всех лон
Вот он стоит — море поглотило его до пупка

голосов

Вы должны быть зарегистрированы, чтобы комментировать статьи и отправлять сообщения непосредственно редакции. Пожалуйста, войдите или создайте бесплатную учетную запись пользователя.