Yep It`s Not Nope

Talking Heads

Past Perfect / Past Perfect 26 Июнь 2016 / Александр Топилов (author)
 Talking Heads in 1978. Credit Ebet Roberts/Redferns, via Getty Images  (фото: )
Talking Heads in 1978. Credit Ebet Roberts/Redferns, via Getty Images

Тут на самом деле еще большой вопрос, кому повезло больше: Брайану Ино, что он встретил Дэвида Бирна, или Дэвиду Бирну, что ими занялся Брайан Ино. Ино давно уже искал группу для реализации себя как продюсера. Какую-то толковую, молодую, незаезженную группу. Особенно после работы с Дэвидом Боуи, где он конечно же никаким продюсером не был, как ошибочно полагают многие. Все 3 пластинки классического берлинского периода Боуи продюсировал Тони Висконти. Брайан Ино там был просто творческой единицей, хоть и довольно значимой. Так что ему позарез нужна была группа, чтоб удовлетворить собственные студийные амбиции. Как раз и время на дворе стояло подходящее — вторая половина 70-х навсегда войдет в историю современной культуры как одна из самых креативных и продуктивных эпох развития рок-музыки. Сначала Ино положил глаз на Тома Верлена и его группу Television. Существуют даже какие-то совсем ранние версии песен, позже составившие костяк великой пластинки Marquee Moon, записанные с Ино. Результат, впрочем, не удовлетворил обоих. Верлен был слишком самодостаточным и отмороженным, чтобы взять, и просто так записать с кем-то альбом. Позже, в 1980 году, уже Боуи работал с Верленом над своим шедевром Scary Monsters. Всем известно, чем это закончилось: после нескольких месяцев работы они так разругались друг с другом, что Боуи потер все его партии и позвал Роберта Фриппа, который за пару дней и сделал из этой пластинки памятник мейнстримового авант-рока.

Потом была группа Devo. Там тоже было все не так просто. Изначально их нашли Игги Поп с Боуи, причем последнего они настолько сразили («это и есть музыка будущего!»), что именно Дэвид их собрался продюсировать. Позже, однако, он погряз в собственной проблематике, и Брайан Ино, потирая руки, ринулся в Кельн на студию Планка, чтоб приступить к записи дебютника Devo. Вообще-то у них получилось отличная пластинка, действительно ни на что не похожая, но с одним «но»: это была пластинка Devo, никаким Брайаном Ино там и в помине не пахло. Джеральд Касале прекрасно знал и без Ино, как должен звучать его бэнд, и он наотрез отказался пускаться в сомнительные эксперименты со звуком от старины Брайана. Ино остался крайне разочарован. И тут вдруг ему подсовывают послушать первый альбом Talking Heads.

Тут надо понимать, что это сейчас группа может живьем из себя ничего не представлять, работая сугубо дома за своими макбуками, и при этом выдавать какой-то приемлемый продукт. Кстати именно Ино и легитимизировал окончательно подобный подход, уйдя от живых выступлений (только не надо мне пример Битлз тулить под нос с укоризной — все знаю, все понимаю, но там другое). Поэтому первое, что сделал Ино, отправился в Нью-Йорк на концерт Talking Heads в небезызвестный клуб CBGB. Вот, собственно, и все. Потому что нет в рок-н-ролле зрелища более увлекательного и неповторимого, чем живой концерт Дэвида Бирна. Хотите, чтобы ваша девушка полюбила Бирна? Поставьте ей живой концерт Talking Heads. Хотите, чтоб у вас наконец-то прошла весенняя депрессия? Смотрите концерт Talking Heads. Хотите забыть о неурядицах в личной и общественной жизни? Совет один — любой лайв Talking Heads вытащит вас из опостылевшей прозы бытия. В общем, в любой непонятной ситуации — смотрите концерт Talking Heads. Проверено. Помогает.

Итак, первый альбом Talking Heads вышел в 1977 году, и сразу произвел фурор в среде музыкальных критиков. Как и многие дебюты в рок-музыке его окрестили не иначе, как самый впечатляющий дебют в истории. Дэвид Бирн явил миру рокенролла совершенно нового лирического героя. Это было что-то абсолютно иное, чем было всегда. Это была очень нервная музыка. Основанная прежде всего на параноидальности. Это как Кафка в литературе: ни на что не похожее, без всяких видимых связей в культурной истории, но предельно убедительно не только вписавшееся в современный контекст, но и преимущественно его создавшее. Вот в двух словах что сделал Дэвид Бирн для второй половины 70-х. И все это слышно уже на первом альбоме.

Критики начали обзывать это арт-панком. Конечно же никаким панком здесь и не пахло. Панк — это протест. Бирну протест чужд. Он запросто принимает мир таким, какой он есть. У него другие задачи. Он экспериментатор. Он просто немного модифицирует реальность, слегка выгибает угол точки зрения — и вуаля — прекрасное безумие мира этих песен уже сияет всеми гранями личной паранойи каждого.

Музыкально здесь все было предельно просто и при этом удивительно изящно выстроено. Прежде всего бросается полный уход от студийных наворочек: звук прямой, партии минимальны, аранжировки точны и умны. По сути группа была окончательно укомплектована за пару месяцев до записи пластинки присоединившимся к ним Джерри Харрисоном из Modern Lovers. После этого их саунд приобрел достаточную уверенность и даже глубину. Но главным откровением был конечно же Дэвид Бирн. Он был настолько харизматичен в своем безумии, что это читалось даже на пластинке, в аудио. Люди, видевшие выступление группы живьем, мгновенно становились их фанатами. Дэвид Бирн выносил в клочья мозг соскучившихся по простой, но умной музыке студентов колледжа — довольно большой прослойке нью-йоркской молодежной среды.

Ино с Бирном сошлись сразу. Это был готовый творческий дуэт с потрясающей синергией. Их интересовали одни вещи, одно поле экспериментов. Прежде всего они оба умели работать с моментом. Второй альбом группы More Songs About Building and Foods 1978 записывался на Багамах. Тогда же и в то же время там работал гуру даба Ли Скретч Перри. Ино конечно же никак не мог пройти мимо всех этих студийных штучек, которыми насыщает свои пластинки Ли Перри, который и открыл для Ино прекрасный мир ревера. Бирн с Ино были поражены, насколько этот нехитрый прием ложится на любое музыкальное полотно. Что сильная доля, что слабая — даб оболочка всегда делает твой звук потусторонним и странным. Впрочем, надо отдать должное Ино — у него определенно было чувство меры и вкуса. Даб-фишки здесь конечно же есть, но они вписаны аккуратным кирпичиком в общее здание пластинки очень деликатно, являя собой лишь часть от общего. Как например неожиданный хор в The Good Things, как чес гитары-бритвы в Found a Job, как мутантный фанк в With Our Love, как нервный гитарный фидбек в Artists Only. Еще одно обязательное новшество, которое ввел именно Ино в ряды Talking Heads — работа с ритм-секцией. Будучи технически не очень хорошими музыкантами, Крис Франц с Тиной Веймут тем не менее обладали главным — они звучали одним организмом, монолитно. Именно это и подчеркнул Ино, смело выделив их на один из передних планов. Франц с Веймоут играют предельно простые, но точные и ритмичные рисунки. На самом деле перед ними ставилась задача быть максимально фанковыми. Но хороший фанк — это удел отличных музыкантов как минимум. У Talking Heads все вышло иначе. Да, что-то безусловно фанковое в этой музыке есть, но какое-то слишком нервное и постоянно мутирующее. Это был какой-то определенно мутантный рок.

Альбом выстрелил очень удачно. Он влетел в 30-ку лучших пластинок по версии Биллборд. Хитом альбома была выбрана Take Me To The River, кавер на классика американского соула Ола Грина. Сделано это было сознательно, дабы увеличить группу своих фанатов среди американской публики. И это себя вполне оправдало — песня хитовала, и тоже влетела в тридцатку лучших поп песен. Брайн Ино почивал на лаврах и купался в лучах славы. Он решил взять себе заслуженный отпуск и попуститься наконец с этими бесконечными записями. Вообще-то он посчитал, что свою функцию выполнил — он нашел молодую группу и наполнил их музыку глубинным смыслом и культурным подтекстом. Пора искать что-то новое. Двигаться в ином направлении. Он совершенно не думал продюсировать следующий альбом Talking Heads. Пока не услышал первые демозаписи к пластинке, отправленные ему Бирном.

На самом деле Бирн сотоварищи сами приступили к записи этих демо. Их очень разозлила популярность сингла Take Me To The River, и они прежде всего хотели избежать превращения группы в очередную машину по генерации хитов. Так что они закрылись в студии и начали писать альбом. Надо заметить, они остались крайне удручены результатом. Им определенно не работалось. Но музыкальное направление, которые они взяли в качестве дальнейшего творческого роста, было выбрано удачно. Так что они решили просто сделать студию из дома Криса Франца и Тины Веймоут на Лонг Айленде. Ну и позвали Ино конечно же. Который разумеется примчался незамедлительно. Так они стали работать над величайшей пластинкой рок-отмороза всех времен — Fear of Music 1979 .

Принято считать, что Fear of Music — это огромный шаг вперед группы. В смысле плотности звука, в смысле глубины аранжировок, в смысле исполнительского мастерства, в смысле песенного материала в конце концов. Я не сторонник такой версии. Я считаю, что это было естественным развитием группы. Вот как у Битлз например. Или как у Лед Зеппелин. Вот точно так же Токинг Хэдз от альбома к альбому развивались, поразительно точно не столько чувствуя время, сколько непосредственно генерируя главные тенденции эпохи. Закрывшись дома у Франца с Веймоут, группа снова начала создавать свои странные музыкальные пространства. Брайан Ино конечно же задавал объем. Например, в песне Drugs он заставил Бирна во время исполнения вокальной партии прыгать на месте перед микрофоном. Таким образом он хотел добиться эдакой запыханности, которая должна была предельно подчеркнуть параноидальную импрессивность. Говорят, что на особенно хорошей аппаратуре должно быть слышно, как у Бирна звенит мелочь в кармане. Или, например, Бирн никак не мог сочинить текст к великой I Zimbra. Все, что он ни пытался, его же и не устраивало. Пока он как-то случайно не взял сборник стихов немецкого дадаиста Хуго Балля и не начал нараспев их читать под ритм песни. Попадание было идеальным. Ну и конечно же гитара Роберта Фриппа добавила изюминки, с лихвой определив филигранное сумасшествие, преобладающее на всем альбоме.

Хэдзы записали несколько инструментальных джемов, исходя из совершенно нового музыкального мультикультурного вектора. Ино прилетел на Багамы через несколько недель. У него было новое увлечение — афробит Фелы Кути. И тут он слышит новые записи Токинг Хэдз, и понимает, что они снова мыслят в одном направлении. На этот раз Ино подошел к вопросу очень активно. Он чуть не начал настаивать, чтоб на обложке писалось его имя — Talking Heads / Eno . Группа была непреклонна — твердое нет. Ограничились тем, что Ино присутствует в каждой песне в качестве соавтора. Впрочем, переоценить влияние Ино на эту пластинку невозможно. Именно он стал настаивать на значительном расширении состава. Именно он привлек к работе в группе Эдриана Белью в качестве постоянного гитариста (Ино, Харрисон и Бирн случайно попали на концерт Белью где-то в Нью-Йорке, и когда Ино увидел, что Белью вытворяет со своим обшарпанным стратокастером и гитарным синтезатором Роланд GR30, он буквально взял его за шиворот и просто потребовал, чтоб тот со всем своим барахлом направлялся к ним в студию. Так появился великолепный бестиарий гитарных звуков от Белью на этой пластинке). Именно он натащил кучу перкуссии в группу. В конце концов концертный вариант Talking Heads превратился в развернутый бэнд с 10 музыкантами на сцене. И это был уже настоящий фанк. На синтезаторы был приглашен Берни Уорриэлл — клавишник могучих Parliament/Funkadelic. На дополнительную бас-гитару позвали фанкового басиста Басту Джонса, в свободное время обучавшего Тину Веймоут мастерству. В студию Ино затаскивал на дополнительную интонировку песен таких музыкантов, как трубач Йон Хасселл. Что мы имеем на выходе? А на выходе мы имеем памятник. Монумент. Шедевр. 8 развернутых композиций, звучащих настолько плотно, насколько можно себе это представить. Это уже не тот недофанк, который ребята выдавали в начале. Это уже настоящий постапокалиптичный мегафанк, безумный, шаманский, монотонный, качающий, прыгучий и монструозный. Это конечно же пик группы. Магнум опус. Да еще и лебединая песня тандема Бирн/Ино. Потому что откровенно говоря, остальная часть группы была не очень довольна Брайаном Ино. Не как профессионалом конечно же, а просто он их всех задрал. Тина Веймоут считала, что Ино просто выдавливает ее из бэнда. Да еще и впридачу встал актуальный вопрос: а как это все живьем-то играть? Ино очень сильно залез в препарирование звукового ландшафта группы. В конце концов Крис Франц и Тина Веймоут практически самоустранились от записи. Кончилось все более, чем плачевно: Тина обвинила Ино в том, что он ночью пробрался в студию и заменил все записанные ею бас-партии на партии Басты Джонса. Ино, конечно, все отрицал. Это был конец данной модификации группы.

Позже Ино вспоминал, что они с Дэвидом Бирном на самом деле открывали совершенно новую музыку, но в итоге пришли к фанку, открытому задолго до них другими людьми. По его выражению, это было как чесать левой рукой правое ухо — долго, изматывающе и скорее ненужно. Он, конечно же, ошибается. Да, пожалуй, это действительно фанк. Но он слишком необычен и инопланетен, чтоб его можно было описать так скупо, одним словом — фанк. Я вообще считаю, что это главные пластинки начала 80-х, которые определили суть дальнейшего развития музыкального фронта и задали планку неимоверного качества: Talking Heads «Remain in Light», Byrne/Eno «My Life in the Bush of Ghosts», King Crimson «Discipline» и конечно же David Bowie «Scary Monsters». И ответ на вопрос, кому повезло больше, Брайану Ино, что он встретил Дэвида Бирна, или Дэвиду Бирну, что ими занялся Брайан Ино, у меня тоже есть: повезло прежде всего нам, слушателям. Потому что это — 2 бриллианта современной экспериментальной музыки. И нам с вами посчастливилось оценивать их работы в контексте своего времени и дальнейшего развития музыкальной культуры

Александр Топилов

Author

Александр Топилов

голосов

Вы должны быть зарегистрированы, чтобы комментировать статьи и отправлять сообщения непосредственно редакции. Пожалуйста, войдите или создайте бесплатную учетную запись пользователя.