Yep It`s Not Nope

Вне кинотеатра. Сын Саула и другие

Cinematrix / Cinematrix 26 Июнь 2016 / Михаил Дзюба (author)
 (фото: )

«Сын Саула», Saul fia, Венгрия, 2015

Ближе к концу Второй мировой войны. Концентрационный лагерь «Аушвиц-Биркенау». Член зондеркоманды Саул Аусландер обнаруживает в газовой камере выжившего мальчишку, которого затем беспощадно умерщвляет немецкий офицер. Саул вдруг осознает (то ли помутнение, то ли правда), что мальчик — его сын. Поэтому решает похоронить ребенка согласно традиции — прочитав кадиш, для чего нужен раввин. Сокамерники крутят у виска, а в воздух насыщается слухами об уничтожении нацистами уже зондеркоманды, так как союзнические войска совсем у ворот.

«Сын Саула» венгерского режиссера Ласло Немеша в этом году взял «Оскар» за лучший иностранный фильм. И это один из тех эпизодов, когда безапелляционно справедливо. Да, Киноакадемики особенно благосклонны к еврейской теме, тревожным страницам Второй мировой, историям торжества духа. Однако в этом случае, даже если бы жюри были завзятыми нацистами, у них не хватило бы совести отдать статуэтку другой ленте. «Сын Саула», пожалуй, самый страшный фильм о геноциде евреев. И Немеш достигает шок-эффекта отнюдь не сценами кровавой жатвы людьми облаченных в форму и получивших право здесь и сейчас к утилизации другого человека. Вся лента снята крупным планом, в центре которого сосредоточенное, но совершенно пустое — отсутствующее — лицо Саула (сыгранного, к слову, непрофессиональным артистом Гезе Реригом). А за его плечами, где-то там, в расфокусе, что-то происходит, идет какая-то, недоступная ему, возня. Одним, совершенно простым, приемом Немеш показывает всю невозможность такого существования; человек психологически, буквально, исчезает из действительности. Есть только он, человек, в данную секунду времени с очень конкретной задачей, и неважно какой — загружать тела в печи или кушать баланду в бараке. Лишь дважды Саул выпадает из-за мембраны отрешения, когда смерть становится совсем реальной, кристаллизованной — в первый раз под дулом пистолета за оплошность, во второй — при массовом ночном расстреле всех подряд, потому что концлагерь давал слишком низкий показатель смертности евреев. «Сын Саула» — неуютное, обжигающее, но более чем необходимое кино.

«Защитник», Concussion, США, 2015

В 2002 году молодой патологоанатом Беннет Омалу (Уилл Смит) обнаруживает, что профессиональные игроки в американский футбол сходят с ума не из-за наркотиков и славы, а потому что шибко бьются головами. Омалу пишет обличающую статью про «хроническую травматическую энцефалопатию», отчего тут же становится врагом № 1 одной из ведущих корпораций США — Национальной футбольной лиги.

«Защитника» должен был ставить Ридли Скотт, но на момент начала съемок режиссер все еще был занят эпиком «Цари и Боги: Исход». Тем не менее, ленту подготавливала его компания Scott Free, сам Ридли, в итоге, стал продюсером картины, а режиссером назначили почти дебютанта (в его активе лишь один полный метр «Парклэнд») Питера Ландесмана. Скоттовская десница тут видна во всем без исключения: и цветовые решения, и обстоятельность с неспешностью, и протагонист, который позволяет себе расслабиться и улыбку только в качестве снисходительной поблажки миру. Это основной, но, впрочем, единственный, недостаток фильма — если у Скотта убийственная серьезность суть почерк, то у подражателей она смотрится несколько наивно. При этом «Защитник» образцовое кино, репрезентирующее пафос американской жизни и гражданской сознательности по формуле Бог-Америка-Справедливость. Фильм снят на основе реальной истории и большой статьи в журнале GQ «Игры с мозгом». Доктор Омалу, даром что трудовой мигрант из Нигерии, но он хочет быть настоящим американцем, поэтому вступает в неравную схватку частного кролика с коллективным удавом. Стратегическая победа после серии тактических поражений и, разумеется, пол царства и принцесса в качестве вишенки. И, знаете что: можно долго ехидничать относительно пафоса и госзаказа, вот только факт остается фактом — один маленький скромный человечек уложил на лопатки громадную корпорацию и спас сотни жизней американских спортсменов. Не так много государств могут себе позволить сосуществовать со своим гражданином на относительно равных правах, хотя пафоса и самолюбования во всех с избытком.

«Патруль времени», Predestination, Австралия, 2014

В альтернативном 1985 году действует секретная полицейская организация, предотвращающая посредством машины времени (неожиданно скрипичный кофр) серьезные преступления до их реализации. На грани психического расстройства безымянный агент (Итан Хоук) берется за последнее задание — уничтожить маньяка-взрывателя, который совершит циничный теракт в Нью-Йорке 1975 года. Далее витиеватость сюжетной линии упирается в невозможность аннотации без спойлеров.

«Патруль времени» (традиционно кривая локализация, хотя в оригинале вполне точное и емкое Predestination — «Предопределение») построен на научной шутке про «я — собственный дедушка» и рассказе Роберта Хайнлайна «Вы все зомби». Конечно, на бумажке без труда разбить в пух и прах данную концепцию, тем не менее здесь, как и в рассказе Хайнлайна, она уверенно разворачивает историю в рамках логики Уробороса, то есть змеи кусающей себя за хвост. Для австралийских братьев-режиссеров Спириг (к тому же близнецов) это вторая работа с Итаном Хоуком в качестве титульного актера. Первая «Воины света» — нуарный боевик о людях и вампирах. И если фильм про упырей относительно легко прокатить на диалогах, то вот для картины с путешествиями во времени построить действие на беседе — тут необходимо быть чертовски убедительным рассказчиком. Оптимисты записывают братьев Спириг в перспективных фантастов, и пророчат лавры (уже сестер) Вачовски или (все еще Кристофера) Нолана при соответствующих бюджетах. Без машины времени, пожалуй, так далеко прогнозировать не стоит. Но, во всяком случае, будет ничуть не удивительно, если в одном из возможных будущих Спириги снимут лучший фантастический фильм на свете.

«Страховщик», Automata, Испания/Болгария, 2014

В недалеком будущем, после аномальной активности Солнца, наша планета превратилась в прожаренный ядерный сухарь. Подавляющая часть человечества сгорела живьем. Оставшиеся в паре мегаполисов крупицы людей заслонились от пустыни стенами, а сверху укрылись механическими облаками — для этого корпорация «РОК» выпустила внушительное количество роботов. Когда жизнь до некоторой степени наладилась, роботы стали обременительны. Кроме того, машины непостижимым образом научились обходить, как минимум один, протокол безопасности — запрет самоусовершенствования. Лысый, с тенью печали на лице Жак Вокан (Антонио Бандерас) работает специалистом по страховым случаям в «РОКе». И всё идет своим чередом, — карьерная перспектива, беременная супруга, — пока полицейский Уоллес (Дилан МакДермотт) не расстреливает в закоулке робота пойманного прямо на горячем — при попытке апгрейда. Затем доктор Сьюзан Дюпре (Малани Гриффит), изучив процессор-ядро, выдает заключение: убиенная железяка, говоря откровенно, осознала себя. Что делать дальше с такими выводами — забота уже страховщика Вокана.

Заштатный испанский режиссер Габе Ибаньес получил на «Страховщика» 35 миллионов долларов. Чтобы, видимо, оправдать кредит доверия, Ибаньес пустился во все синефильские тяжкие. Город тут — признание в любви и прямой оммаж к «Бегущему по лезвию» Ридли Скотта: извечно-тяжелое цвета индиго небо, радиоактивный дождь, возвышающиеся над небоскребами рекламные голограммы, узкие клаустрофобические улицы и прочие мелкие, но легко считываемые, нюансы. Пустыня — некий собирательный образ из «Искусственного разума», «Судьи Дредда» и известного, пожалуй, совсем уж коллекционерам «Черри 2000» (кстати, с Мелани Гриффит в главной роли). При этом, «Страховщик», очевидно, пытается стать камбеком для ряда основательно потухших звезд. После откровенно шутовских ролей в хитах (то котик в «Шреке», то паяц в «Неудержимых 3») Бандерас замыкает камеру на себя. Выброшенный на берег забытья кит Роберт Форстер здесь в роли мудрого и верного идеалам дружбы корпоративного функционера. И, будучи честным, абсолютно провальный выход Мелани Гриффит с ролью-клоном доктора из аниме Мамору Осии «Невинность». Хотя лишенное человеческих черт лицо Гриффит из-за пластических операций и ботекса (отчего она без труда сходит за андроида), могло бы стать ювелирным украшением фильма. И все же главная проблема «Страховщика» — попытка давать прогнозы футурологического толка. Только вот это занятие требует не столько научной подкованности, сколько чувства юмора; тут с толстой книжкой по нанотехнолгии и ворохом негативных сценариев делать нечего. За грустью, терминами и многословностью лучше обращаться к Френсису Фукуяме. По крайней мере, он куда искуснее аргументирует, почему все будет плохо.

«Сквозь снег», Snowpiercer, Южная Корея/США, 2013

В 2014 году Земля потерпела техногенную катастрофу, за которой пришел ледниковый период. Отныне ландшафт планеты ¬— сугробы. Сквозь вечную мерзлоту по гигантскому кольцу трансевразийской магистрали уже семнадцать лет накручивает круги высокотехнологичный поезд с обломками человечества; буквально с теми, кто успел вскочить на подножку. В первых вагонах обитает элита, в последних выживают простолюдины. Первые выдают протеиновые консервы и периодически отбирают детей. Вторые категорически не согласны со сложившейся ситуацией, поэтому время от времени устраивают переменного успеха попытки пробиться к локомотиву, чтобы установить статус-кво.

Как метафора, «Сквозь снег», может работать в спектре от тайных мечтаний жителей Северной Кореи о свободе (ну, или о прокатившихся по миру революциях последних лет) до репрезентации философии дауншифтинга, с его разрыванием оков потребительского мира. Как у постмодернистской матрешки, местные реминисценции набираются в диапазоне от Оруэлловского «1984» с его Большим Братом до японского стимпанка. При этом режиссер Пон Чжун Хо сохраняет удивительное равновесие, оставаясь равно понятным как для зрителя с поп-корном, так и для зрителя жанрового. Несмотря на герметичность — картинка, все-таки, находится целиком в железном червяке состава — этой самой замкнутости вовсе нет. «Сквозь снег» похож на олдскульный платформер с чередой локаций, каждая из которых с собственной архитектурой и боссом в конце. К примеру, выходы Тильды Суинтон, немножко похожей на безумную учительницу младших классов, с восторженными речами о непогрешимой руке иерархии. Чжун Хо с грохотом прокатывает современную систему СМИ, ее геббельсовские методы внушения, где как бы «истина» — это мнение интеллектуального меньшинства, и не более чем информационная стена. Отчего, в интерпретации Чжун Хо, преодоление этой стены скорее не в плоскости объективности и анализа, а волевое решение — преодолеть стену. Впрочем, ввиду объемности спектра метафор, сюда легко войдет и критика путиновского режима, и порицание религиозного института. Но когда иносказания сходят на нет, Чжун Хо дергает стоп-кран. И вдруг начинает говорить прямым текстом, обыденными словами: все есть часть плана условных внешних сил, где участники всего только участники. Как, собственно, и внешние силы — просто внешние силы. История (всегда) — ницшеанское вечное возвращение. Остальное случайность. Теория пусть несколько нестройная, но при определенном фокусе нередко находящая подтверждение

Михаил Дзюба

Author

Михаил Дзюба

голосов

Вы должны быть зарегистрированы, чтобы комментировать статьи и отправлять сообщения непосредственно редакции. Пожалуйста, войдите или создайте бесплатную учетную запись пользователя.