Yep It`s Not Nope

Пионеры на даче

Cinematrix / Cinematrix 26 Июнь 2016 / Михаил Дзюба (author)
 (фото: )

Немножко странный Ваня (Василий Буткевич) подрабатывает ходячим надгробием, а на досуге ему видятся мертвые кумиры — Кобейн, Меркьюри, Пресли и Леннон. Однажды Ваня встречает бойкую троицу физкультурников-паркурщиков: несостоявшегося архитектора Андрея (Иван Янковский), пиротехника-любителя Попова (Александр Паль) и Че Гевару районного пошиба Петю (Павел Чинарев). Физкультурники не без гордости именуют себя «Тряпичным союзом» (потому что совсем еще тряпки, даже до «деревянного» не доросли) и готовят революцию (правда, не уверенны какую, но чтобы у бабушек была толковая пенсия). На изменение государственного строя ребятам необходимы деньги (за них они решают сдавать квартиру Пети в Москве), но сами остаются на улице. После чебуреков и лимонада, парни уговаривают Ваню податься к нему на дачу — вынашивать план, тренировать тело и дух для «величайшей задачи в мире». «Два дебила — это сила» (ну а четыре — так вообще залог успеха). Можно подумать, что «Тряпичный союз», вооружившись столь нехитрой идиомой, режет правду-матку состояния современной Российской Федерации. И да, список подвергнутых сатире явлений весьма показательный. Тот же «Тряпсоюз», который своей абсурдностью до оскорбления метко напоминает движение российских православных коммунистов. Акционизм на грани терроризма — ребята хотят взорвать голову памятника Петру I в Москве. Идеологическая неразбериха — двигатель и вдохновитель Петя никак не может разобраться с целеполаганием и приложением усилий (ребята толкают девятиэтажки, чтобы оставаться в тонусе, пока не обнаружится тот самый правильный вектор; но без труда разваливают ветхую дачу — как подтверждение поговорки про сук, на котором сидишь). Столь прямые метафоры России были бы слишком очевидны; ну или, в таком случае, беда пришла, откуда не ждали — режиссер Михаил Местецкий ведущий сценарист главного пропагандистского хита последних лет «Легенда № 17».

Тут не совсем об этом (или совсем не об этом). «Тряпичный союз» — ода прекрасным годам инфантилизма, мальчишества, озорства. И которые несправедливо, но непременно заканчиваются. Заканчиваются так же стремительно, как Местецкий переходит к педагогике. Он, пусть и нескладно местами, но дает роман-взросление. Похожий на вареную рыбу Ваня неожиданно для всех берет бразды правления в свои руки: идеология «Тряпсоюза» обрастает каркасом, экстремальная ситуация разрешается Ваниным волевым поступком. Мизогинист Петя находит радость в женском обществе, хотя до этого, как моряк, держался мнения, что женщина на корабле — к беде (в итоге, к слову, небезосновательно). Объевшийся галлюциногенных жуков Попов вдруг понимает, что эскапизм и сегрегация ото всех и вся — заблуждение. А «свободный художник» Андрей, все-таки, поступит в архитектурный, потому что за летом всегда приходит осень.

 

«Тряпичный союз» проделывает путь от закрытой «элитарности» (привет «Бойцовскому клубу»), через водочный угар самоидентификации («экспериментальный биоотряд») к невозможности совершить сам акт. Разрушения или созидания — совершенно не важно. Именно незрелость проговаривается между строк, что, по существу, есть приговор. Однако героям «Тряпсоюза» лишь здесь и сейчас. А вот гражданскому обществу соотечественников режиссера, скорее всего, без временных координат.

Тем не менее, режиссер Местецкий держится оптимистом. По крайне мере делает вид, что, возможно, перспектива еще не видна, но точно есть. А для этого он заканчивает «Тряпичный союз» строками ска-боевика «Ляписа Трубецкого»: «Молодость и радость — ты главный партизан/ Анархия и ярость — двенадцать обезьян!»

Михаил Дзюба

Author

Михаил Дзюба

голосов

Вы должны быть зарегистрированы, чтобы комментировать статьи и отправлять сообщения непосредственно редакции. Пожалуйста, войдите или создайте бесплатную учетную запись пользователя.