Yep It`s Not Nope

Усеин Бекиров как есть. О свободе и импровизации

As ISis / Ukrainian Music, Jazz, Event 26 Июнь 2016 / Елена Райман (author) / Atlas
Фото Анастасии Горностай (фото: )
Фото Анастасии Горностай

25 апреля в Киеве произойдет без преувеличения уникальное событие. В 20.00 в клубе Atlas (Сечевых Стрельцов 37-41) пройдет презентация альбома одного из лучших украинских джазменов Усеина Бекирова. Вместе з Усеном на сцену выйдут: Джамала, Shanis, Лаура Марти, Иванка Червинская, Игорь Закус, Максим Кондратенко, Александр Муренко, Андрей Воробьев, Армен Костандян, Богдан Гуменюк, Сергей Сидоренко, Евгений Уваров, Алексей Сагитов, Александр Мельник.

Усеин не просто джазовый пианист. А потомственный джазовый пианист, который родился в далеком Узбекистане, куда в 1944 году по приказу Сталина в одночасье был депортирован весь крымскотатарский народ. Отец Усейна — Риза Бекиров, — не только преподавал в Ташкентской консерватории по классу виолончели, но и в качестве джазового пианиста играл в этно-джазовом ансамбле Сато вместе со знаменитым Энвером Измайловым. А после было возвращение на родину, в Крым. Учеба в консерватории и первые совместные проекты с Джамалой, и первые концерты, и Коктебель-фест... и... Хотя, о том, что было дальше и, что будет впереди, лучше расскажет сам Усеин Бекиров

— Усеин, ты работал над альбомом «Taterrium» десять лет...

— Я просто писал на протяжении десяти лет музыку. И часть этой музыки можно теперь услышать в альбоме. Но я еще не все издал. Есть еще проект Ethnovation. В рамках этого проекта я планирую выпустить еще один альбом. Там будет играть барабанщик из Kozak System Сергей Борисенко, Максим Кочетов, Александр Мельник, Армен Костандян. 29 апреля я поеду в Польшу на джазовый фестиваль Джаз на Одре во Вроцлаве. После того как вернусь из Польши, сразу займусь записью второго альбома.

Этновэйшн в общем-то уже готов, но его еще надо доработать. Когда будет презентация альбома Этновэйшн, я планирую сделать такой же большой концерт, как и с презентацией альбома Taterrium.

Там тоже будет достаточно интересная музыка.

Кроме этого, параллельно я буду продолжать запись еще одного альбома с такими известными джазовыми музыкантами, как Евгений Уваров и Максим Кондратенко.

— «Taterrium» переводится как Татарская Земля. Останется ли Крым татарской землей?

— Дух Крыма живет в каждом татарине, но как сложится ситуация в Крыму для татар в дальнейшем, я не знаю. Мне тяжело отвечать на этот вопрос. Все что я могу делать для татарской культуры — это писать пьесы с татарской музыкой. Больше от меня ничего не зависит.

— Пьеса «Бойна», которая вошла в твой альбом «Taterrium», была написана тобой и Джамалой еще на втором курсе консерватории?

— «Бойна» это старинная народная крымскотатарская мелодия. А первая джазовая обработка пьесы «Бойна» была сделана ансамблем «Сато», где играл мой папа Риза Бекиров в 80-е годы. В нем также играл Энвер Измайлов и саксофонист Наркет Рамазанов, а руководил ансамблем бас-гитарист Леонид Атабеков. Я решил, что эта пьеса должна быть в моем альбоме «Tatterium», как память о «Сато». Они сделали это первые, а я уже продолжил. Конечно, мы с Джамалой сделали эту пьесу уже по-своему. Мы тогда были еще совсем молодые — 18, 19 лет. 

— Прошло много лет. Вы снова встретились и записали «Бойна». Что-то изменилось в пьесе спустя столько лет?

— Дух, гармония музыки остались теми же. Но поменялся ритм, мелодика. Ведь в пьесе, кроме меня и Джамалы, играют басист Константин Ионинко и барабанщик Саша Муренко. Они восприняли эту музыку по-своему и сыграли по-своему.

— Ты стал джазовым пианистом благодаря своему отцу Ризе Бекирову?

— Да. С самого моего рождения я слышал джаз.

— Когда ты решил быть музыкантом, на тебя не давил музыкальный авторитет отца?

— Наоборот, помогал. Конечно, критика была страшная. Но ведь все, что говорилось, говорилось только для того, чтобы моя музыка становилась лучше. Я всегда отправлял ему записи моих пьес, а потом по телефону оговаривал с ним какие-то недочеты и недостатки.

— Насколько крымским татарам, было легко сохранить свою культуру, когда вы жили в Узбекистане?

— Узбекистан мусульманская страна. И у нас, и у узбеков одна и та же религия. У татар не было там никаких проблем. Папа часто играл с известными народными узбекскими артистами. Все было нормально.

— То есть, в Узбекистане, в изгнании, татарам было проще сохранить свою культуру, чем сейчас у себя дома в Крыму?

— Конечно. В Узбекистане было проще, чем сейчас в Крыму. Но, тем не менее, в Крыму сегодня есть крымскотатарские ансамбли, ставятся спектакли... Татарское искусство было, есть и будет в Крыму, что бы ни происходило.

— Ты помнишь свою первую пьесу? Сколько тебе было лет? Ты написал ее в Узбекистане или уже в Украине?

— Это было уже в Украине, в Симферополе. Самые первые попытки были с украинскими пьесами «Щедрик» и «Павочка». У нас с Джамалой тогда был ансамбль в Симферополе. Мы сделали джазовые обработки к этим пьесам и ездили с ними по джазовым фестивалям. Даже взяли премию «Інша музика» на фестивале Червона Рута. Мои личные первые пьесы были вариациями на тему музыки Вагифа Мустафа-Заде. Это азербайджанский джазовый пианист, который, к сожалению, уже давно умер.

— Как сейчас, на твой взгляд, развивается джаз в Украине?

— У людей появился интерес к джазу, поэтому появилось больше слушателей. В Украине много джазовых фестивалей. И это очень радует. И профессионально джаз стал совсем другим. В Украину приезжают звезды джаза, музыканты могут обмениваться опытом. В Украине сейчас есть очень достойные джазовые музыканты. Тот же Богдан Гуменюк, который будет играть на концерте презентации альбома «Taterrium». Он преподаёт в Канаде, в Монреале. Очень хороший музыкант, мы с ним давно дружим. В моем альбоме он играет в одной из пьес.

— Ты сам не планируешь преподавать где-нибудь за границей?

— Нет, мне нравится тут. За границей можно выступать и обмениваться опытом.

— Может быть, ты мог бы преподавать джаз в Украине?

— Я преподавал раньше в школе искусств на джазовом отделении. Собираюсь в сентябре вернуться и снова преподавать. Мне интересно делиться опытом. Я всегда помогаю начинающим музыкантам, когда вижу, что у них есть потенциал. Например, помогаю записать музыку, что-то подсказываю.

— Несмотря на то, что «Taterrium» переводится как Татарская Земля, в альбоме можно услышать далеко не только татарскую музыку...

— Конечно, там и армянская, и молдавская музыка. Джаз интернационален. Я работаю с музыкантами из разных стран, поэтому в музыке можно услышать мелодии разных народов. Этим джаз и интересен — смешением культур и национальностей.

— У тебя сохранились какие-то контакты с российскими джазовыми музыкантами?

— Я с ними очень редко играл, поэтому особых контактов и не было. Я даже никогда не ездил на джазовые фестивали в России.

— Недавно Ксения Собчак сделала интервью с российским саксофонистом Игорем Бутманом. Он зачем-то пошел в политику, вошел в партию «Единая Россия», а, говоря про Крым, заявил, что Крым, должен был принадлежать России еще с 90-х годов прошлого века, и ему не понятно в чем собственно проблема...

— Я надеюсь, ты не собираешься меня спрашивать, как я отношусь к подобным высказываниям про Крым? Я думаю мое отношение к этому и так понятно... Лучше меня об этом даже не спрашивать...

— Да, об этом можно и не спрашивать. И так все понятно. Но мне интересно твое отношение к музыкантам в политике. Ты сам хотел бы войти в какую-нибудь политическую партию в Украине?

— Неееее, не хочу. Музыка и политика — это совершенно разные вещи. Музыка и политика несовместимы. Музыкант должен заниматься музыкой и только музыкой.

— В 2008 году ты и Джамала вместе выступали в Коктебеле на джаз фесте...

— Да, было дело. Мы выступали с ее программой.

— Сейчас, к сожалению, фестиваль переместился под Одессу...

— Да, там я тоже был. Несмотря ни на что, атмосфера фестиваля все равно сохранилась.

— И что, совсем ничего не изменилось?

— Голые люди ходят...

— Я музыку имела в виду...

— Так играть же невозможно, когда они ходят! (смеется)

— А что, в Коктебеле было как-то иначе?

— Та же история — мы старались не смотреть на нудистов, а смотреть только на ноты (смеется). Ну а если серьезно, то Коктебель, конечно, ничем заменить нельзя. Коктебеля у нас сейчас нет физически, но дух тех коктебелевских фестивалей все равно остался.

— Ты сочетаешь в джазе татарскую и украинскую этнику. Насколько легко вплетается этническая музыка в джаз?

— Украинская музыка очень близка джазу по своему звучанию. В татарской же музыке — сложные размеры и мелодизм. Но ведь и в джазовой музыке сейчас тенденция к сложным размерам. Поэтому татарская музыка по-своему тоже созвучна с джазом.

— Ты записал с Джамалой татарскую пьесу «Бойна», а вы не планируете и дальше записывать совместную музыку?

— Обязательно сделаем вместе что-то еще. Скорее всего, это будет также в стиле этно-джаза. Мне очень нравится стилистика ее песен.

— Ты дальше планируешь сочетать татарскую музыку с джазом?

— Конечно, я всегда это делаю. Даже если я не играю татарские народные пьесы, я все равно делаю музыку в восточном стиле.

— Как ты думаешь, почему Россия так болезненно реагирует на песню Джамалы «1944», с которой она едет на Евровидение?

— Я очень рад, что на Евровидении Украину будет представлять Джамала. Но никакой политической интриги в песне Джамалы нет. Джамала поет о своем народе, и я не вижу в этом ничего плохого. У нас такая история. Реакция России меня не интересует, главное, что есть результат.

— Кстати, одна из пьес в твоем альбоме называется «44». Она как-то связана с песней Джамалы «1944»?...

— Нет, она не имеет с «1944» ничего общего. Это ностальгия по джазовому клубу «44». Я написал эту пьесу, когда приехал в Киев. Поступил в консерваторию, утром пришел получать студенческий, а вечером уже пошел играть в «44». С тех пор я там играл очень много раз. С пьесой «44» я ездил на известные джазовые конкурсы, в том числе на Do#Dж — очень известный джазовый конкурс в Донецке. Там, с этой пьесой, я получил премию, как лучший клавишник. В Донецке была очень сильная джазовая школа. Из «44» вообще вышло много хороших джазовых музыкантов. Я скучаю по «44».

— Сейчас есть какой-то клуб, который может заменить «44»?

— Нет, это была определенная атмосфера, которую воссоздать в другом месте невозможно. Она же годами, десятилетиями там формировалась. Было бы хорошо, если бы появился такой же клуб, с такой же атмосферой, но пока такого нет.

— Ты сказал про сильную джазовую школу в Донецке. Интересно, там еще остались джазовые музыканты? Возможен ли вообще джаз в сегодняшнем Донецке?

— 80 процентов донецких джазменов уже давно уехали в Киев. Они абсолютно нормальные, адекватные люди. А кто сейчас играет в Донецке — мне не интересно.

— Одна из твоих пьес в альбоме посвящена памяти одного из основоположников стиля джаз-фьюжн — австрийскому музыканту Джо Завинулу...

— Джо Завинул один из моих самых любимых клавишников, пианистов. Я всегда очень увлекался и увлекаюсь до сих пор его творчеством. Он был необычный пианист, со своим потрясающим музыкальным мировоззрением.

— У Джамалы была цель выступить на Евровидении, и она ее достигла, пройдя отбор на Евровидение. Чего хочешь ты? Может быть, стать номинантом на Грэмми?

— Ничего такого я не хочу. Я просто хочу играть, ездить по фестивалям и доносить свою музыку. Когда постоянно придерживаешься каких-то целей, это ограничивает свободу действий, а джаз — это свобода и импровизация. Мне нужно, чтобы в моей жизни всегда оставалось место для импровизации 

Елена Райман

Author

Елена Райман

голосов

Вы должны быть зарегистрированы, чтобы комментировать статьи и отправлять сообщения непосредственно редакции. Пожалуйста, войдите или создайте бесплатную учетную запись пользователя.